Твоё сломанное чудовище - Евгения Ник Страница 25

— Тебе лучше отвечать, когда я задаю вопросы.

— Я…

В этот момент оживает его телефон, лежащий на консоли. Этот ненормальный бросает на него взгляд, потом на меня, берёт смарт и, приглушив музыку, отвечает:

— Да.

С ним явно говорит мужчина. Но мне удаётся уловить лишь отдельные обрывки: “…вызвали… да, дом Ермакова… уже едут… два наряда…”

Лицо парня становится каменным.

— Как давно? Блять. Сука… – он выдыхает, а под конец издаёт какое-то шипение. – Спасибо. Если что, держи в курсе.

Сбрасывает вызов и тут же набирает новый.

— Пикассо. Сваливай. Сейчас же. Уже едут в твою сторону. Да, всё. Быстро. Следы за собой прибери.

Бросает телефон. А потом я чувствую, что машина рвёт вперёд с такой силой, что меня вжимает в сиденье и внутри разрастается тяжёлый шар, что давит на органы. За окном слишком быстро мелькают огни встречных машин.

— Ты решил нас убить? – шепчу, впиваясь пальцами в сиденье. – Трасса скользкая, пожалуйста, сбавь, я тебя умоляю!

Он лишь усмехается.

— Всё под контролем. Успокойся, Зай…

Он вдруг осекается на полуслове, замерев взглядом на одной точке. А дальше, всё, как в замедленной съёмке. Я медленно поворачиваю голову и вижу слепящие фары. Прямо на нас летит машина, которая пошла на обгон фуры. Вот только водитель явно не рассчитал расстояние и скорость.

Ненормальный сбрасывает газ, но всё равно, этого недостаточно. И когда расстояние сокращается практически до минимума, он принимает решение и уводит машину на обочину.

Моё сердце останавливается.

“Неуспеет, неуспеет, неуспеет…” – пульсирует в голове, и я тут же зажмуриваюсь.

Парень с силой бьёт по тормозам. Скрип. Машину ведёт. Меня бросает вперёд, потом вбок. Заставляю себя открыть глаза, не понимаю, зачем и почему, хватаюсь за его предплечье, словно он может нас спасти. Удар приходит сбоку. Голова дёргается, ударяется о стекло. В ушах противно звенит. И последнее, что я вижу, прежде чем сознание плывёт – это белый, чистый, снег, медленно наползающий на лобовое стекло.

“Красиво…”, – успеваю подумать, а потом наступает…

Темнота.

Осколок третий. Это только его извращённая игра с твоими эмоциями

Зайка

Прошлое. За день до тусовки

Его дыхание у моей шеи: противное, зловонное, с каким-то горловым хрипом, словно он из последних сил сдерживает кашель. Он выпивший.

В тишине дома слышу лишь собственную кровь, что пульсом бьёт по вискам и поднимает во мне самые тёмные мысли. И сейчас так. Взгляд ускользает в сторону – на полке стоит пожелтевшая от времени ваза, которая давно используется, как органайзер. Когда-то в ней стояли цветы. Теперь только всякая мелочь: расчёски, какие-то ручки и ножницы – старые, со следами ржавчины… Ножницы. Странно, что мама вообще её не выбросила – она ведь так нелепо здесь смотрится. Прямо как я.

Он снова выдыхает. Кожу болезненно покалывает. Я сжимаю пальцы в кулаки – ногти впиваются в ладони. Боль – это якорь, который не даёт мне совершить глупость. Но что, если я уже не хочу, чтобы он меня сдерживал? Что, если я хочу пойти дальше и покончить с этим?

Снова короткий взгляд на содержимое вазы. Он не ожидает от меня сопротивления, а значит, я могу успеть и нанести удар…

Стоп.

“Ильма, просто терпи, пока этому животному не надоест веселиться. Всё равно он ничего тебе не сделает. Это только его извращённая игра с твоими эмоциями”, – мысленно успокаиваю себя. Медленно разжимаю пальцы. Делаю короткий глоток воздуха. Больше не слышу звука собственной крови.