Развод. Свекровь - а я говорила! - Полина Измайлова Страница 25

Один — такой солидный, с красивой сединой на висках и прямой спиной.

Видно, человек не первый год живет, и неплохо. И смотрит на мою Аделаиду с обожанием.

Да, ладно? И она молчала?

Кажется, мы тут не просто развод отмечаем.

Второй — сидит спиной ко мне. Молодой.

Черная рубашка, часы. Фигура знакомая — и у меня сразу сбоит сердце.

Нет, нет, я не фантазирую, не мечтаю, я просто…

Подхожу ближе.

— А вот и моя Лукерья, — свекровь улыбается. — Садись. Познакомься — это Виталий Аркадьевич.

Мужчина встает, галантно кивает, целует руку.

— Рад знакомству. Про тебя я многое слышал. Только хорошее. Не против, что на “ты”? — с приятной хрипотцой говорит он. — Аделаида у меня, знаешь ли, женщина разговорчивая.

Я отвечаю милой улыбкой, чувствуя, как шумит в голове.

— А это… — начинает Аделаида Степановна, и в этот момент второй мужчина за столом оборачивается.

И я совсем перестаю дышать.

Лука.

Он. Это он!

В черной рубашке. С тем же изучающим взглядом — прямым, внимательным, будто читает меня сразу до титров. Уголок губ поднимается, он встает, как воспитанный человек, и произносит:

— Добрый вечер, Лукерья.

Я замираю, плавлюсь под его взглядом. Кажется, он рад меня видеть? Или это фантазия?

— Добрый вечер, Лука. Это вы?

Он улыбается чуть шире.

— Да. Я. И да, это мой ресторан, если ты помнишь. Совпадение? Не думаю.

Теперь мы оба улыбаемся, и мне кажется, что вокруг никого нет. Все исчезают на какое-то мгновение, есть только он и я.

Лука и Лукерья…

Звучит лучше, чем Луша и Кеша, правда же?

Предупредительное покашливание Аделаиды приводит меня в чувство.

Свекровь смотрит на нас, прищурившись, как сытая кошка, к которой привели на одобрение кота.

— Ну, что? Наконец-то встретились два одиночества? Садитесь за стол. У нас есть повод поднять бокалы. Сначала за развод, а потом, может, и за свадьбу, а?

— Что? Аделаида Степановна, я не…

— Ты пока не, а я вот — да! А ты, Лукерья, если будешь долго думать, останешься на бобах!

— Адочка, не пугай девочку. Всё хорошо.

— Пап, ты не говорил, что собираешься жениться, я бы…

— А твой папа ничего и не знал. Я сама решила сделать ему предложение. Что, Виталик, тряхнем стариной?

— Какой стариной, Адочка, о чем ты? Мы с тобой еще молоды, в самом соку!

Они смеются, поднимают бокалы, а Лука помогает мне сесть, отодвигая стул.

Я сажусь, всё еще не веря, что это происходит. Лука рядом. Совсем рядом.

Близко, и мне это нравится.

Он подает мне бокал, а я понимаю, что в моей голове шуршит один-единственный вопрос: что вообще происходит?!

Свекровь — сияет. Виталий ухаживает за ней, подавая салат и закуски, Лука ухаживает за мной и всё так же на меня смотрит. Не навязчиво, нет. Просто… спокойно. Уверенно. Как будто знал, что я приду.

А может и знал? Нет, я уверена, что знал!

— Ну, что ж, за предстоящую свадьбу мы выпили, — говорит Аделаида Степановна, — предлагаю новый тост. За свободу. За независимость. За женщин, которые вовремя выходят из дурных историй, чтобы попасть в хорошие.

Она поднимает бокал. Я — машинально следом. Лука чокается со мной взглядом. Виталий Аркадьевич произносит что-то благородное, я не слышу — у меня шум в ушах.

И мне хорошо. Очень хорошо.

Смотрю на Луку. А он берет устрицу. Спокойно, почти театрально, сбрызгивает ее лимоном, подносит к моим губам и шепчет: