Холод татами - Женя Онегина Страница 25

— Ксю, – шепчет он, находя мои губы.

Но я уже не могу думать ни о чем другом. Только о его горячей ладони внизу. Его поцелуй сбивает, не дает сосредоточиться на чем-то важном, но Артур наваливается сверху, не позволяя мне шевельнуться, проводит языком по губам, заставляя их раскрыться. Но я уже ничего не соображаю, полностью потерявшись в пульсации, что разрастается внизу живота, затягиваясь в болезненный узел. Я пытаюсь скинуть его руку, но он только усиливает давление. И что-то внутри меня взрывается, заставляя выгибаться под ним дугой.

Он тут же ослабляет хватку и нежно проводит пальцем по припухшим от поцелуев губам. Потом снова ложится рядом и обнимает. Я чувствую напряжение его бедер и неосознанно прижимаюсь к нему еще ближе. Он глухо стонет мне в шею и шепчет:

— Давай немножко просто полежим. Иначе полночь мы точно пропустим.

Я замираю, а он тихо смеется, и от этого смеха кожа снова покрывается мурашками.

Часы показывали без четверти двенадцать, когда Артур отпустил меня и встал, подал руку, помогая подняться.

— Наверху есть еще одна душевая. У тебя пять минут.

Я смотрела на себя в зеркало и не узнавала. Даже в холодном свете лампы над раковиной был заметен яркий румянец на щеках, а на шее и ключицах алели следы от его поцелуев. От воспоминаний я покраснела еще больше. Умылась холодной водой и поправила платье.

Когда я спустилась в гостиную, Артур был там. Тихо работал телевизор. А еще там была бутылка брюта и вазочка с мороженым. Я переводила неверящий взгляд с лакомства на Жданова и обратно так долго, что он не выдержал и рассмеялся.

Куранты пробили первый раз.

Он протянул мне бокал.

— Скажи сразу, как мне придется расплачиваться за это великолепие? – тихо спросила, глядя в его потрясающие стальные глаза. – Если ступеньки, то я лучше сразу откажусь.

Он улыбнулся и шепнул на ухо:

— А если в моей спальне? Тоже сразу откажешься?

Часы пробили двенадцатый удар.

Я залпом осушила бокал.

Все еще улыбаясь, Артур подал мне мороженое и произнес:

— С Новым годом!

Глава десятая

В январе Макс наконец подписал договор. Тогда же стала доступна и информация о противниках.

— Арина Литвицкая, двадцать шесть лет, три победы, одно поражение, – читал заунывным голосом Жданов, пока я страдала над экзаменационными билетами в его гостиной. Как-то так получилось, что после праздников я не вернулась к себе, а осталась в доме на обрыве, постепенно перетащив туда все необходимое. Потом к нам присоединились Мих и Никита. Из-за сессии отпала необходимость каждый день ездить в город, а проводить ежедневные тренировки стало затруднительно. И Жданов принял решение о нашем совместном проживании под его крышей. Мальчики пришли в неимоверный восторг, оценив дом, сауну, на которую был немедленно наложен строгий запрет до турнира, и закрытый внутренний двор, но первая же побудка в пять утра повергла их в глубокое уныние. Как и наш ежедневный маршрут. К которому теперь добавились спарринги на пляже.

— Вес пятьдесят шесть, рост сто шестьдесят три. Предпочитает стойку, редко переходит в клинч. Тебе это о чем-то говорит, Ксю?

— А? – переспросила я, пытаясь прорваться через огромный текст на испанском, рассказывающий о путешествии Колумба. – Прости, что ты сказал?

— Что мы все умрем. И я первый. От стыда!