Акушерку вызывали? или Две полоски на удачу - Ольга Иванова Страница 26

- Никита, если ты там, то выходи, - крикнула я не всякий случай, - у нас в отделении ЧП, это очень срочно!

Послышались тихие чертыхания, снова возня, и вскоре дверь наконец открылась, действительно явив доктора Самойлова, правда, в весьма потрепанном виде. А за его спиной впопыхах застегивала на себе халат раскрасневшаяся Рената.

Вот те на….

Но время на морализаторства не было, поэтому я лишь бросила им сухо:

- К нам едут с десяток скорых с пострадавшими, приготовьтесь их встречать, - и зашагала обратно в ординаторскую.

Мы спустились в приемный покой как раз, когда начали прибывать первые скорые. Пострадавшие все были на разных сроках, несколько шли сами с поддержкой врачей, остальных везли на каталках. Многие были в крови, ссадинах и порезах. И все как одна - напуганные, в слезах.

- Мы к вам доставили самых стабильных, - сообщил один из прибывших врачей.

- Сколько всего? - спросила я.

- Пока двенадцать, но, вроде, ещё двух везут, - ответил тот.

- А сразу шла речь о десяти, - нахмурилась Женя.

Врач скорой на это лишь развел руками.

- Маша, Рената, займитесь пока теми, кто на ногах, - попросила я своих интернов.

Мы же с Женей сразу направились к тем, чье состояние внушало опасение.

Эта ночь была долгой. Из четырнадцати пострадавших пяти пришлось делать кесарево, у одной женщины на восемнадцатой неделе ребёнка сохранить не удалось. Все смотровые и процедурные были заняты до самого утра. Мы, акушеры, наверное, не присели ни на минутку.

Настоящим благословением было, что Максим тоже остался и так же всю ночь оказывал пострадавшим женщинам такую необходимую в их положении психологическую помощь.

Когда же все закончилось,мне казалось, что во мне больше не осталось сил. Глаза закрывались сами собой, не помогал уже даже кофе: две тяжелые бессонные ночи давали о себе знать.

Я присела на диванчик в ординаторской и провалилась в полудрему. Из нее меня выдернула чья-то ладонь, опустившаяся мне не плечо. Я с трудом разлепила веки и увидела склонившегося над собой Кравицкого. Сердце слабо екнуло и трепыхнулось, но на более бурные эмоции у меня не было сил.

- Поднимайся, я отвезу тебя домой, - сказал Кравицкий. Взгляд у него был взволнованный и одновременно уставший.

- У меня сейчас смена началась, - отозвалась я, сдерживая зевок.

- У тебя сегодня выходной.

- Мне вообще-то его никто не давал, - я потерла лицо.

- Я дал, - он вздохнул. - Только что. Давай, поднимайся. Можешь даже не переодеваться.

У меня не было сил ни перечить ему, ни отказывать. Кажется, я даже думать нормально не могла. Мне и самой просто нестерпимо хотелось домой.

И я позволила ему помочь мне подняться. И даже не удивилась, когда он принес мое пальто, а потом так же помог мне надеть его. Сумка тоже как-то сама собой оказалась у меня в руках.

Утренний стылый воздух ненадолго прочистил мозги и немного взбодрил, так что до машины я дошла, почти не отставая от Кравицкого. Он усадил меня на переднее сидение и вскоре сел рядом. Краем сознания я отметила, что в салоне приятно пахло цитрусом.

- Ты разве уже прилетел из командировки? - спросила я. - Все тебя после обеда ждали.

- Я поменял билеты на ночной рейс. Когда узнал, что у вас тут творилось с вечера, - ответил он, заводя машину.

- Да, это была безумная ночка, - криво усмехнулась я и откинула голову на спинку сидения.