Ведро молока от измены - Анна Былинова Страница 26

– А пастух-то наш – не прОмах! – одобрительно воскликнула баба Люба-самогонщица. – Так стрельнёт, что от медведя тока шерсти клок останется. Зашитник!

"Зашитник" ухмыльнулся. Насмешила его баба Люба.

– Ты стрелять-то хоть умеешь, защитник?

Это снова тетя Маша Шамова Прошку подначивает. Чего прицепилась к парню? Прошка прищурился, будто снова глазом во вредную тетку целился, пожевал губами и сказал:

– А я вот завтра, теть Маш, вашего бычка погоню за реку и стрельну в него. Вот тогда и поглядим, умею ли я стрелять.

Тетка Маша глаза поначалу округлила, но ненадолго, потому что смех ее все равно задушил.

– Шучу я, шучу, не обижайся на меня, Прошка. – примирительно сказала она отсмеявшись.

Нинка Шмелева, сидевшая рядом с Прохором, потрепала его волосы и сказала:

– Не обижайте моего брата, он хороший человек.

Дорога выдалась недолгой. Каких-то сорок минут потребовалось, чтоб из деревни добраться до настоящей тайги. Поднимались в гору. Терпеливо, медленно полз трактор, тягая за собой телегу, в которой мы дружненько подпрыгивали на колдобинах и ямках. Пару раз ветки деревьев, растущих прямо у дороги, норовились хлестнуть по нашим белым лицам, мы лишь чудом успевали уворачиваться, но все же тетка Маша Шамова получила по щеке «хлесь», и остаток дороги пугливо клонила голову.

Приехав на место, – в знаменитое в деревне ущелье – Косая падь, мы сразу разбрелись кто куда. Я решила держаться ближе Нинки Шмелевой, мне нужно было выведать у нее, что произошло в тот день, когда умерла Светка. Мы двинулись с Нинкой вдоль ущелья и вскоре наткнулись на длинный, вьющийся смородиновый путь.

Ягоды было, что называется, по самое не балуй! Кусты клонились к земле от гроздьев смородины. Мы с Нинкой ахнули от увиденного.

– Ягоды-то! Гляди! Можно просто кусты трясти, само все попадает.

Мы так и сделали. Поставили свои ведерочкипод кусты и легким движением рук снимали созревшие, черные, тускло блестевшие на солнце ягоды. Нинка, маленькая и худотелая, присела на корточки так, что осталась видна только светловолосая голова. Она что-то бормотала себе под нос, увлеченная сбором. А я все поглядывала в ее сторону, не зная, как привести к нужному мне разговору. Повод подала сама Нинка.

– Надо было Витю с собой взять. Он любит ягоду собирать. Да вот сегодня как раз Прошку подменил, скот погнал. Прошке-то неинтересно, вон у костра сидит.

Прохор остался в лагере за кашевара. Разводил костер, подготавливал мясо к жарке. Задумали мы шашлык сделать.

Я села на землю, поставила ведро перед собой и принялась чистить собранную ягоду от попавших стебельков, листочков и прочего мусора.

– Нин, чего у вас с Костей было?

Нинка стрельнула в меня беспокойным взглядом, помолчала и буркнула:

– А тебе чего?

– Ну расскажи.

Нинка села на землю и долго смотрела на меня своими блестящими, как у собачки, глазами, словно раздумывая – рассказывать мне или нет.

– Светка, подружка твоя, далеко не ангелом была. – наконец решилась она. – Она Витю моего давно соблазнила. Вот я и решила отомстить…

Тут я похолодела. Нинка хотела отомстить Свете? Значит, она вот сейчас в эту минуту, в лесу признается мне в убийстве? Но Нинка, помолчав, сказала другое:

– Я специально Костю соблазнила. Чтоб Вите больно было. Я ж не знала, что так выйдет. Я ж не знала, что он утопит ее! Хотела просто позлить!