Так сказали звёзды - Ангелина Ромашкина Страница 27

И я машинально тоже бросила взгляд на свой. Восемь новых сообщений от Бориса.

Борис: «Можно я приеду к вам?»

Борис: «Где вы отмечаете?»

Борис: «Родители свалили на дачу. Я остался в городе. Один…»

Борис: «Ев, я не буду приставать. Просто не хочу встречать НГ один».

Борис: «Ева, пожалуйста…»

Борис: «(три эмодзи человечка, который стоит на коленях)»

Борис: «(три эмодзи разбитого сердца)»

Борис: «Ев, это жестоко бросать человека одного в НГ…»

Я тяжело вздохнула. Так тяжело и громко, что все повернули головы в мою сторону.

— Дай угадаю, Боря? – спросила Люся.

И я показала ей экран телефона. К Люсе тут же подлетели, как пташки на зерно, Света и Маша.

Костя, Даня и Вова начали двигать большой круглый стол к дивану.

— Это манипуляция, – вынесла свой вердикт Люся, сердито подняв проколотую пирсингом бровь.

— А мне его жалко. – Света сложила губы бантиком и посмотрела на меня глазами кота из «Шрека». – Пусть приедет. Он же сказал, что не станет приставать к тебе.

— Может, ей еще сойтись с ним из жалости? – Люся была самым эмпатичным человеком из всех, кого я знала. Но даже ее не пробили слезливые сообщения Бори. Мельниченко слишком хорошо помнила, как ей приходилось успокаивать меня, когда Боря выдавал очередной шедевр: запрещал ходить на вечеринки без него и даже как-то пытался выудить у меня телефон, чтобы прочитать переписки с друзьями (или вымышленными парнями).

— Я бы в депрессию впала, если бы мне пришлось встречать Новый год одной, – ответила Света.

— Ева всю осознанную жизнь вообще не отмечала Новый год. Ничего. Жива, здорова, – сказал Даня. Без злости и раздражения. Но я знала, что он тоже, как и Люся, не питает особой симпатии к Боре. Даня был свидетелем того, как мы расходились и сходились три раза.

Кажется, только Таню не волновал наш разговор. Она молча расставляла на столе тарелки и бокалы.

Я написала Боре, что не надо никуда приходить, поздравила с наступающим и только потом заметила, что телефон вот-вот вырубится.

— Тань, где можно телефон на зарядку поставить? – спросила я.

— В моей спальне есть три свободные розетки. Давай. – Таня протянула руку.

Я отдала ей свой телефон, а сама села рядом с Даней на диван. Ребята уже писали на бумажках «анонимные» вопросы.

— Дай посмотрю, что ты там строчишь. – Я попыталась заглянуть в бумажку Дани.

Но он очень быстро смял полоску бумаги в ладони. Я начала его щекотать, запуская пальцы под ребра. Но он оказался проворнее меня: убрал мне за спину руки и начал щекотать теплым дыханием ухо. Даня знал, что это обезоруживает меня сильнее любой ядерной щекотки.

— Сразу видно, ребята серьезно подошли к научному эксперименту, – сказал Костя не без иронии.

— Ев, смотрю, ты все-таки решила нормально Даню отблагодарить за пластинку? – подхватил Вова и поправил очки. Девочки захихикали.

А я, внезапно вспомнив, что надела сегодня то самое черное короткое платье, отпихнула со всей силы Даню и одернула шелковистый подол.

— Ладно, не так уж интересно. – Я сдула со лба растрепавшуюся прядку волос.

И Даня, довольный тем, что победил, показал мне фигу, спрятал в кармане своих рваных черных джинсов клочок бумажки и начал писать, уже на чистом листочке, что-то другое – я уверена, что-то другое.

Люся, свернув в трубочку бумажку, бросила ее в свою зимнюю шапку и положила в центр стола.