Жуля, я и снежный роман - Ана Ховская Страница 27

Обиженно надула губы и погладила Жулю.

Вадик отстранился от ванны и наклонился ко мне, пытаясь заглянуть в лицо:

— А что мычит? Слабоумный, что ли?

— Сам ты слабоумный! – возмутилась я, схватила Жульена под мышку и поднялась. Манюня аж фыркнул от резкого манёвра.

— Стопудово все сантехники слабоумные, – проворчал Вадик, выбираясь из ванны.

— Я ему челюсть вывихнула. Язык прикусил… – оправдалась я, прислонившись к дверному косяку. – А когда падал, связку растянул…

— Ты совсем шальная? – прыснул тот, застыв голой статуей.

— Ой, плавай давай! – фыркнула я и отвернулась.

Но Вадик переступил бортик ванны и поймал меня в кольцо мокрых рук.

— Фу! Ты же мокрый! – дёрнулась я, уклоняясь от его поцелуя в шею.

— Я люблю тебя, Женюсь… Соскучился… – протянул он и замер подбородком на плече, не размыкая рук.

Стало так тоскливо и приятно одновременно. Я тоже скучала. Но он меня выбесил, а гордость стояла на страже.

Повернула к нему голову, а Жуля так звонко тявкнул и дёрнулся вверх из-под мышки, что Вадик резво отстранился: мог бы остаться без носа.

Я прыснула в ладошку и поставила Жульку на пол.

— Там в пиджаке кое-что есть… – потянулся Вадик к одежде на пуфе.

Я взяла его пиджак и обыскала карманы. Во внутреннем обнаружила небольшой пакет с пол-ладони.

Вадик всегда дарил дорогие подарки, иногда совсем не нужные, вроде миксера, но всегда с таким ожиданием похвалы, как ребёнок, подаривший маме подарок, сделанный своими руками.

— Это тебе, – ласково чмокнул в нос Вадик. – С Новым годом!

Я растянула улыбку и распечатала подарочный пакет. Внутри лежал браслет Сваровски с маленькими подвесками: моим знаком зодиака, сердечками, звёздочками, планетками и самолётиками.

Он так приятно звякнул в руке, что я улыбнулась уже радостнее.

А что, мне нравится. Жаль, что на работе нельзя носить. Значит, лыжи отменяются?

— А твой подарок лежит дома, – смущённо опустила глаза, всё ещё не зная, как себя вести с благоверным: вроде и расставаться всерьёз не собиралась, но и накопившиеся обиды вертелись каруселью в голове, а его последний поступок стал последней каплей.

— Я нашёл его, – довольно улыбнулся Вадик и развернул меня к себе. – Ты всегда умеешь удивить.

— Просто галстук… ты же любишь их, – пожала плечом и невольно убрала с его лба мокрую чёлку.

— Я люблю тебя, Женюсь, – снова повторил Вадик, сжал моё запястье мокрыми пальцами и обвёл лицо ласковым взглядом.

Женюсь, Женюсь… Когда это слово станет глаголом?

— Ладно… вытирайся, – мягко сказала я и поцеловала его в щёку. – Уже час ночи, глаза слипаются.

Вадик замотался в махровую простыню, надел тапочки и пошёл за мной. Я открыла ему соседнюю комнату напротив своей и стала расстилать кровать.

Пусть тут поспит. Я пока не готова принять его в свою постель…

— А почему этот сантехник в твоих штанах? – послышалось за спиной.

Я закатила глаза: не рассказывать же всю эпопею.

— Давай утром расскажу. Ложись спать, – улыбнулась, делая вид, что совсем валюсь с ног.

Вадик улёгся. Я укутала его одеялом и отступила от кровати.

— А ты куда?

— Спи… я со стола уберу.

— Угу… Я люблю тебя, Жень… – уже сонно пролепетал он и затих.

Я постояла на пороге комнаты, и какое-то странное чувство охватило: вроде и здорово, что Вадик всё бросил ради меня, и какая-то неопределённая досада скреблась под рёбрами.