Нарушая дистанцию - Элла Савицкая Страница 27

Сама не понимаю, как встаю и отправляюсь в душ. Нужно смыть с себя это горячее наваждение. Встаю под тяжелыми струями воды, запрокидываю голову, вытесняю все мысли, а на их смену вместо облегчения, приходят ореховые глаза, которые смотрят на меня в упор. Компрометируют. Бросают вызов.

Ну зачем? Иди к черту, Руднев!

Стиснув зубы, яростно мотаю головой, вот только изгнать этого вампира, сосущего мои мысли, не получается. Ощущения, которые я давила на протяжении всего дня, как ночные твари, выползают из своих укрытий и набрасываются на меня все и сразу. Его руки, губы, ямочки на щеках, когда усмехается, и портупея, туго закрепленная на мощной груди.

Ох, Боже.

Почему этот гаденыш так сексуален?

Вздрагиваю от того, как пальцы касаются чувствительных складок. Это я что, собралась себя удовлетворять, думая о нём?

Бред какой! Не буду!

Отрываю руку и намеренно тянусь за шампунем, чтобы больше не подчиняться власти собственных конечностей, но помыв голову, таки сдаюсь и довожу дело до конца. Содрогнувшись всем телом, пропускаю через себя нити удовольствия, в мыслях держа картинку того, как Никита вчера, усадив меня сверху, удерживал мои бедра и врезался в меня снизу.

Это была власть без власти. Я вроде бы и сверху, а трахаю не я, а меня.

Сжав ноги, отвожу с лица мокрые волосы. Щеки горят, сердце выпрыгивает из груди, а по ногам растекается приятная нега.

Мда, Волошина, дожилась.

На смену временному помешательству запоздало приходит стыд. Ну вот и кто я после этого? Выделывать подобное с мыслями о своем подчиненном! А сама еще осуждала Харви Вайнштайна!

Выбравшись из душа, укутываюсь в халат и отправляюсь на кухню за чашкой кофе.

Пока завариваю себе его, на телефоне нахожу пропущенный от Долговой. Перезваниваю.

— Ну и куда ты пропала? — вопрошает с укором Аня.

— Вообще-то у меня первый рабочий день. Мы как раз вчера по этой причине с тобой собрались, забыла? — налив в чашку бодрящий напиток, подхожу к окну.

Часть города уже спит и десятый сон видит, а я кофе распиваю. Привычка у меня такая. Работа требует, а я уже даже уснуть не могу без чашки кофеина на ночь.

— Это я помню. А вот ты так и не рассказала почему вчера ушла, — многозначительно молчит.

А я делаю вид, что не понимаю, о чем она. Ну не признаваться же, что провела ночь с первым попавшимся в клубе мальчишкой?

— Ира! — звучит требовательно, — Ты уехала с тем горячим типом, с которым танцевала?

— Нет, конечно, — фыркаю так громко, как только могу.

— Иррра!

— Нет!!

— Ирина Николаевна Волошина, не врите мне! Он тоже исчез после твоего отъезда. Думаешь, я не наблюдала?

— Кто из нас опер?

— Любая баба по своей натуре опер, когда ей это нужно.

Это факт… не поспоришь.

— Так что? Признаешься или обидишь подругу ложью?

Вот же дознаватель.

— Ну хорошо…я уехала с ним, ты довольна? — чувствую, как снова краснею, как девчонка.

Не потому, что мне стыдно или еще что-то. Просто потому, что это не я. Сама не понимаю, что вчера на меня нашло.

Анька визжит, а я отставив чашку, проделываю фейс палм.

— Ну вот. Умница, дочка! Значит, ты не до конца потеряна обществом. Удалось расслабиться? — последнее уточняет почти мурлыча.

— А вот это уже не твое дело.

— Да, или нет? Чтобы я была за тебя спокойна и рада.

— Да, — рычу, а Анька хохочет.