Любовь и смерть - Элис Вайлд Страница 27

— Как ты можешь произносить эти слова? – спрашивает Тео.

— Сама не знаю, – шепчет она, и на ее лице отражается смесь страха и облегчения.

— Зачем ему понадобилась смертная душа?

— Все, что я… мы знаем, – это то, что, когда такая душа объявится сама, ей предстоит сделать выбор, который определит дальнейшую судьбу вечности.

— Ей?

— Мы не предполагали, что смертная окажется женщиной.

— Какой выбор?

— Это мне неизвестно, – отвечает Лилия.

— Почему я не знал об этом условии? Разве я не хранитель душ смертных в Подземном мире?

— Возможно, именно поэтому тебя и не посвятили, – бормочет Лилия, обращаясь скорее к себе, чем ко мне. – Согласно второму условию, душа должна войти в Аглаю только по собственной воле, ничего не зная о договоре. Без принуждения.

Я слушаю ее, сжимая челюсть от ярости.

Все это время я исполнял приказы владыки, не зная подлинных условий той сделки, которую он заключил. Я думал, что тот договор – лишь соглашение для защиты богов от их собственной глупости.

Теперь я вижу его таким, каким оно было на самом деле. Приманкой.

Игрой за власть.

Что еще могли иметь в виду Судьбы, говоря о смертной душе, способной создать новые царства или разрушить Подземное… кроме того, что Смерть должен идти за ней по пятам.

Нахмурившись, я пытаюсь догадаться, каким образом Судьбы могли предвидеть то, что Смерть вдруг влюбится в смертную. Может, именно поэтому они и предложили такой договор.

Невозможная цена за невозможную сделку.

— Кто еще знает об этом?

— Не думаю, что в Аглае есть еще кто-то, кроме тебя, Смерти и самой смертной, кто бы не знал об этом.

Вот только доберусь до Эроса.

Он знал обо всем и отправил ее прямо в пасть льва?

От ярости перед глазами пляшут красные круги, но я заставляю себя не выдать этого, задавая вопрос:

— А откуда вы это узнали?

— Нам рассказала повелительница. Она сказала, что это было частью сделки с Судьбами: сначала мы должны были узнать правду, а потом дать обет молчания.

Я медленно качаю головой. Что-то здесь не так. Если сама царица знала… нет, она о чем-то умалчивает.

— Это вся правда? Все, что вам известно?

— Да, – настаивает Тео.

— Подожди, есть еще кое-что. – Губы Лилии дрожат, она нервно сглатывает, прежде чем продолжить. – Мне кажется, Аид хочет жениться на Хейзел.

— Что? Он ведь уже женат. Он не сможет выбрать новую царицу, если Персефона… – Я замолкаю, осознавая, что именно она пытается сказать. – Теперь понятно. Благодарю. А сейчас скажи мне, где я могу найти Эроса?

— А в подземелье его разве нет?

— Нет.

— Тогда боюсь, что не могу тебе помочь, – отвечает Лилия, расстроенно качая головой. – Я не видела его с тех пор, как покинула царский дворец.

С трудом сдерживая поток проклятий, я с досадой провожу рукой по волосам, пытаясь понять, что делать дальше.

— Есть ли у вас какие-нибудь предположения, где он может быть? У него есть любимое уединенное место?

Она снова качает головой.

— Нет. Мне было бы легче выследить призрака, чем предположить, где может быть Эрос.

Закрыв глаза, я сжимаю переносицу, пытаясь успокоиться. Разумеется, именно мне повезло искать Эроса, когда его никто не видел с самого суда.

— Подожди, – говорю я, резко открывая глаза, когда в голове возникает мысль. – Ты сказала, что тоже была пленницей во дворце. А как же ты сбежала?