Развод. Женщина, которую ты потерял - Виолетта Весна Страница 27

— Чтобы предложить встретиться. Спокойно. Без лишних людей.

— Без Серафимы?

— Я не знаю, какое отношение ваша подруга имеет к браку с моим сыном.

Серафима приложила ладонь к груди с видом оскорбленной королевы.

— Прямое, — сказала я.

— Простите?

— Она сейчас рядом со мной. Этого достаточно.

Пауза стала холоднее.

— Виолетта, не стоит превращать личную ситуацию в совет подруг.

— А в совет Орловых стоит?

Серафима беззвучно прошептала: «Добей».

Я не добила.

Не потому что пожалела Аделину. Потому что силы нужно было тратить умнее.

— Где вы хотите встретиться? — спросила я.

Серафима резко помотала головой.

Я накрыла трубку ладонью.

— Мне нужно понять, что они делают.

— Они делают давление. Вот что.

— Я знаю.

— Тогда зачем?

— Потому что я больше не хочу бояться ее голоса.

Серафима замолчала.

Я убрала ладонь.

— Аделина Павловна?

— Ресторан «Лавр». Через час.

Конечно.

Не кафе. Не ее дом. Не нейтральное место.

Ресторан, где ее знали, где ей подавали любимый столик у окна, где официанты двигались тише, когда она поднимала взгляд. Территория Орловых, только без фамильной таблички на двери.

— Через час я не могу.

— Почему?

Не «вам неудобно?». Не «когда сможете?». Просто почему.

— У меня встреча.

— Какая встреча может быть важнее разговора о вашей семье?

— Юридическая.

На этот раз тишина была почти красивой.

Я даже представила, как Аделина выпрямилась. Как ее тонкие пальцы сжали телефон. Как лицо осталось спокойным, но внутри быстро пошел расчет.

— Вы уже наняли юриста?

— Я еду на консультацию.

— Богдан сказал, что документы предварительные.

— Тогда тем более странно, что он их уже подписал.

Серафима прикрыла рот рукой, чтобы не рассмеяться вслух.

Аделина заговорила медленнее:

— Виолетта, я понимаю ваше желание защититься. Но юристы часто превращают болезненные, но решаемые семейные вопросы в войну. Вы же не хотите войны?

Я посмотрела на синюю папку.

— Я хочу перестать быть последним человеком, который узнает о своей жизни.

— Вы сейчас обижены.

— Да.

— И можете совершить ошибку.

— Я уже совершила одну. Десять лет называла молчание мудростью.

Серафима отвернулась к раковине и очень заинтересованно начала мыть чистую чашку.

— Вижу, разговор по телефону бесполезен, — сказала Аделина.

— Согласна.

— Тогда после вашей консультации. В шестнадцать тридцать. «Лавр». Я закажу столик.

Не вопрос.

Решение.

Я почти сказала «хорошо» автоматически.

Почти.

— Я напишу вам, если смогу.

— Виолетта...

— Всего доброго, Аделина Павловна.

Я сбросила вызов.

Несколько секунд мы с Серафимой молчали.

Потом она медленно поставила чашку на стол.

— Мне надо было это записать.

— Зачем?

— Чтобы в моменты, когда ты снова решишь, что она просто строгая женщина старой школы, включать тебе аудио: «какая встреча может быть важнее разговора о вашей семье?»

Я положила телефон рядом с папкой.

— Я поеду.

— К ней?

— После Зорина. Да.

— Вита.

— Я не одна. Я уже не вчерашняя.

Серафима долго смотрела на меня. Потом кивнула.

— Хорошо. Но сначала юрист. И я еду с тобой.

— Конечно.

— И если эта фамильная ледяная королева начнет на тебя давить, ты просто встаешь и уходишь.

— Постараюсь.

— Нет. Не постараюсь. Встаешь и уходишь. Репетиция. Я Аделина. Сижу прямая, как будто у меня позвоночник из фамильного серебра. Говорю: «Виолетта, женщина должна уходить достойно». Что ты отвечаешь?