Развод в 43. Отель для бывших жен - Виолетта Весна Страница 27

— Добавьте срок передачи исходных данных, — сказала я. — Не после отчета, а одновременно с проектом.

— Согласен.

— И запрет обсуждать показания сотрудников без их представителя, если они просят его участия.

— В пределах разумного срока. Иначе проверку можно остановить отсутствующим представителем.

Мы установили три рабочих дня на согласование. Спорные вопросы передавались Ирине Захаровой. Личные встречи проходили только по деловой задаче и попадали в календарь мониторинга. Последнее правило предложил Максим.

— Вы опасаетесь, что я обвиню вас в тайных переговорах? — спросила я.

— Я опасаюсь смешения ролей. Оно уже началось.

— В чем?

— Я знаю о вашем личном резерве больше, чем должен знать мужчина, с которым вы не состоите в отношениях. А вы оцениваете мою честность по тому, как я веду банковский отчет.

Он произнес это спокойно и не продолжил. Я могла сделать вид, что речь идет только о процедуре. Но в последние дни замечала время его приездов, узнавала шаги в холле и ждала сухой правки к отчету больше, чем требовала работа. Называть это чувством было рано. Игнорировать — уже неточно.

— Тогда календарь оставляем, — сказала я. — Пока действует ваш договор с банком, личных встреч не будет.

— Согласен.

Решение не обидело его и не облегчило разговор. Оно просто стало границей, которую оба видели.

— Есть еще рабочий вопрос, — сказала я. — Если ваша оценка требует личных данных о моих расходах, запрос оформляется через юриста.

— Согласен. Мне нужен только источник денег, внесенных в компанию, и отсутствие требования немедленного возврата.

— Состояние моего счета после займа не входит в отчет.

— Пока вы не включаете его в план финансирования — не входит.

— Сотрудникам вы задаете вопросы при Светлане или их представителе, если они хотят.

— Да. Но ответы не согласуются с вами заранее.

— И вы не обещаете им сохранить рабочие места.

Максим задержался с ответом на секунду.

— Не обещаю. Это зависит от бизнеса и решений банка.

Последний пункт был самым неприятным. После возвращения команды мне хотелось считать, что я уже защитила их работу. На самом деле я купила несколько недель и создала шанс на выручку. Правила временного перемирия не позволяли называть шанс гарантией.

Я закрыла документ, но Максим попросил еще пять минут.

— Вы спросили в прошлый раз, почему я так держусь за формулировки.

— Я не спрашивала.

— Тогда подумали достаточно громко.

— Это уже чтение мыслей.

— Согласен. Отзываю формулировку. Я хочу объяснить, почему не смягчу факт о токене.

Семь лет назад он оценивал семейный пансионат в Светлогорске. Собственники устали, дети не хотели продолжать дело, покупатель обещал сохранить профиль и штат. Финансовые показатели выглядели устойчивыми после вложений, договор купли-продажи прошел юридическую проверку.

— В моем заключении было написано, что социальный риск минимален, — сказал Максим. — Я основывался на презентации покупателя и его письме о намерениях. Через четыре месяца пансионат закрыли под апартаменты. Сорок человек потеряли работу. У покупателя не было договорной обязанности сохранять штат.

— Вы принимали решение о продаже?

— Нет. Но моя оценка дала собственникам основание считать обещание надежным.

— Вы могли запретить сделку?

— Нет. Мог указать, что обещание ничем не обеспечено. Не указал.