Выпускница-неудачница - Нина Левина Страница 28

А он тем временем вознамерился получить обещанные объятия и поцелуи в полном объёме. Дожидор снял сюртук и сидел на диване в одной сорочке. В ней он смотрелся большим грузным тюфяком, наполненным студнем.

— Иди же, дорогая Эмилия, скорее в мои объятия! — сквозь полуприкрытое окно до меня донёсся голос мистера Дожидора.

— А не налить ли вам бокальчик чего-нибудь освежающего? Или, может, принести вам орешков с фруктами? — матушка явно не спешила в объятия «жениха» и тянула время, возясь возле чайного столика.

— Мне ничего не нужно, кроме твоих поцелуев!

Мистер Дожидор в нетерпении вскочил с дивана, в два прыжка (довольно неожиданная прыткость!) оказался возле матушки и обхватил её за талию.

— Я столько дней и ночей мечтал об этом. Моя дорогая!

Мистер Дожидор прижал к себе сопротивляющуюся матушку и принялся слюнявить её плечи и шею жирными губами.

— О! Эмилия! — восклицал он, причмокивая. — Я жду не дождусь назвать тебя своей! Ну же, скромница, не отворачивайся и поцелуй меня!

Матушка всхлипывала и отталкивала «жениха», но он был гораздо сильнее, к тому же ужасно распалён страстью.

— Ты столько лет во вдовстве! Наверное, истосковалась по мужским объятиям?

— Не настолько, мой друг, — матушка изо всех сил держалась за платье, которое «женишок» намеревался с неё стащить. — Будьте же благоразумны и потерпите до свадьбы!

— Я так мечтал… Ты обещала… — пыхтел Дожидор, торопливо распутывая завязки на матушкином корсете.

Ситуация стремительно развивалась и подходила к критическойточке, поэтому я решила, что пора действовать. Ну, что ж, гадёныш Люкан, хоть для чего-то полезного пригодится твоё заклинание, стоившее мне провала на экзамене…

Быстро проговорила заклинание и старательно направила его на мистера Дожидора. Около минуты он продолжал тискать и слюнявить мою матушку, а потом вдруг резко дёрнулся и выпустил её из объятий.

— Вы решили проявить благоразумие, мой друг? — спросила матушка, отступая на шаг от «жениха» и поправляя платье. — Не сомневалась в вашем благородстве и доброте.

Мистер Дожидор промычал что-то невнятное, схватился рукой за горло и два раза икнул.

— Что вы сказали? Вам нехорошо?

Мистер Дожидор выпучил глаза, закашлялся, и внезапно из его открытого рта вывалилась большая жаба и плюхнулась прямо к матушкиным ногам. Жаба деловито огляделась и поскакала, квакая, в тёмный угол комнаты.

— Что это? — воскликнула матушка. — Откуда у вас во рту жаба?

— Если бы я знал, — прохрипел мистер Дожидор, снова икнул и исторг на пол ещё одну жабу.

— Прекратите разбрасывать жаб в моём доме! — возмутилась матушка. — Зачем вы вообще их сюда притащили? Да ещё таким способом… фу… Я понимаю, что на гербе над воротами вашего Фрогмора красуется лягушка, но вы ведь сейчас не у себя дома!

— Я их не приносил, — Дожидор тяжело дышал, высунув язык, как загнанная собака. — Это всё ты…

— Я?! Что вы хотите этим сказать?

Кому может быть интересно, что хочет сказать мистер Дожидор? Лично мне — нет, поэтому я позаботилась, чтобы он промолчал. Следующая жаба с громким кваканьем возмущения вырвалась из его рта на волю.

— Это всё твоё рагу! — завопил «жених», лишь только жаба благополучно приземлилась на пол. — Специи, специи! Вздумала меня отравить, как своего муженька?!

— Какую чушь вы несёте! — возмутилась матушка. — Я ела рагу вместе с вами!