Измена. Ты станешь второй женой - Эльза Манарова Страница 28

— Потому что ты поставил её в невозможное положение. — Повышает голос он, что случается редко. — Ты думал, будет мир и гармония?

— Ты же сам настоял на этом браке.

— Нет! — Рявкает он, и я вздрагиваю. — Я был против с самого начала. Против этого безумия, против Хаджиевых, против всего.

Мир останавливается. Отец дышит тяжело, лицо покраснело, рука прижата к груди. Не хватало, чтобы ему плохо стало.

— Сядь. — Подхожу к нему, но отец отмахивается.

— Не надо. Мне нужно сказать.

— Что сказать? Что ты против? Тогда почему я женился? Почему ты не остановил?

— Потому что я не мог. Они знают, то, что может разрушить нас всех!

— Что знают? Что, чёрт возьми, они знают?!

Он молчит. Дышит. Смотрит на Ярославу, потом на меня.

— Старые грехи, сын. Старые грехи, которые я думал похоронил навсегда. Но прошлое не хоронится. Оно ждёт удобное время, чтобы вернуться.

— Говори прямо без всяких философских рассуждений.

— Не могу, не сейчас. А может, никогда. Но знай, твой брак с Аминой, это не про бизнес. Это месть мне. Через тебя и через неё. — Он кивает в сторону Ярославы.

— Почему через неё? Она здесь случайно оказалась. Я встретил её в Мадриде, влюбился, женился. При чём тут Хаджиевы?!

Лицо отца меняется, становится закрытым, каменным.

— Случайностей мало в нашем мире.

— Что это значит?

— Это значит, что некоторые вещи лучше не знать.

— К чёрту! — Срываюсь. — Не смей снова говорить загадками! Моя жена чуть не умерла. У меня есть право знать, за что.

— Сын, я тебе всегда говорил, что не нужно глупить, но ты не послушал. Влюбился и женился не на той женщине. И в тот момент, когда ты надел ей кольцо на палец, она стала частью нашего мира. Мира, где прошлое никогда не умирает, где старые счёты оплачиваются кровью! Поэтому отпусти её.

— Отпустить? Нет, как я могу оставить Ярославу без защиты?

— Ты не сможешь здесь её защитить.

— Нет, я не могу. Я не отпущу её.

— Тогда ты её убьёшь. — Говорит он просто. Может, не сегодня. Может, не завтра. Но они попробуют снова, пока не добьются своего. А ты будешь смотреть. Ты хочешь этого?

— Я хочу быть с ней.

— А она? Она хочет жить в постоянном страхе? Оглядываться через плечо? Проверять каждый кусок еды? Знать, что любой день может стать последним?

Поворачиваюсь к Ярославе. Она лежит, маленькая и хрупкая в больничной кровати.

— Я не могу её отпустить. — Шепчу, но голос ломается.

— Ты можешь. Ты должен, если любишь её. Сын, иногда любовь именно в этом и заключается. — Он кладёт руку мне на плечо. — Иногда любовь — это отпустить человека, чтобы он остался жив. Даже если это разрывает тебя на части.

Опускаюсь в кресло и закрываю лицо руками.

Он прав. Чёрт возьми, он прав. И это убивает меня.

— И что потом?

— Ты будешь жить дальше.

— Без неё.

— Да, это цена её жизни.

— Разве ты ничего не можешь сделать? Разорви контракты, защити её!

— Я не могу! Не могу, понимаешь?! Они держат меня за горло. Если я разорву контракты, если я пойду против них, то начнётся война. Погибнут десятки, семьи разрушатся. Всё, что я строил пойдёт прахом.

— Наши сломанные жизни — это приемлемо.

— Да! Да, если это спасёт остальных. Одна жизнь против сотни, что я должен выбрать?!

Мы стоим по разные стороны пропасти, и я понимаю: между нами больше нет моста, есть только выбор. Её жизнь или семья. Любовь или долг. Правда или выживание.