Наш брак - тюрьма - Полина Рей Страница 28

— Здесь можно сделать не просто кондитерскую, - сказала дизайнер, молодая женщина которая выглядела очень оживлённо, - а настоящую сказку. Книжные стеллажи, мягкие кресла, витрины с тортами, как в европейских пекарнях.

Я кивнула и почувствовала, как внутри разливается тепло. То самое, от которого хочется жить, строить планы и смотреть вперёд.

Вечером вернулась домой, усталая, но счастливая. Антон уже приготовил ужин - научился за эти дни варить самую простецкую пасту, - и мы сели есть.

— Мам, ты улыбаешься, - заметил сын.

— Да, - сказала я. - Забыла, каково это, а сейчас вспомнила.

Он ничего не ответил, только усмехнулся и пододвинул ко мне тарелку с добавкой.

А я сидела и думала о том, как странно устроена жизнь. Ещё месяц назад я была женой, которая пекла торты на день рождения мужа, а теперь я - женщина, которая выбирает помещение для собственной кондитерской, собирает вещи в новую квартиру и принимает помощь от почти незнакомого человека, который оказался добрее, чем все мои старые друзья.

Сергей остался в прошлом - там, где ему самое место.

А у меня начиналось что-то новое - с запахом выпечки, книжных полок и тихого счастья, которое я сама себе построю.

ГЛАВА 11

ГЛАВА 11

В этот вечер Анжела пришла сама, без звонка, просто открыла дверь своим ключом - тем самым, который Диана, видимо, всё ещё оставляла для неё на ресепшене.

Линьков сидел в кресле у окна, смотрел на вечерний город и пил виски прямо из горла. День был паршивый: Ирина прислала список требований через адвоката, Диана после полученной машины стала холодной и отстранённой, будто БМВ ничего не решала.

— Серёжа, - Анжела вошла плавно, пахнущая жасмином и ещё чем-то сладким. - Ты почему такой грустный? Не узнаю тебя.

Он поднял на неё тяжёлый взгляд. Она выглядела хорошо - тёмное платье, волосы распущены, на губах лёгкая улыбка. Не та, материнская, а прежняя, от которой у него когда-то горело внутри.

— Выпей со мной, - сказал он, кивнув на бар.

Анжела не отказалась - села рядом, налила себе виски, их бокалы соприкоснулись. Они пили молча, а потом она начала говорить. О том, как им было хорошо двадцать семь лет назад. О том, как она была дурой, что бросила его и что потом жалела все эти годы.

— Я думала о тебе, Серёжа, - сказала Анжела, касаясь его руки. - Каждый день.

Сергей слушал, и внутри него оттаивало что-то, что он похоронил давно. Он снова видел перед собой ту самую Анжелу - не мать своей любовницы, а девушку, ради которой был готов на всё. Они пили ещё, снова поцеловались, и он чувствовал, что голова идёт кругом, но списывал это на алкоголь.

А потом была ночь. Отрывистые воспоминания: её тело, её шепот, и ещё чьи-то руки. Две пары рук. Он хотел спросить, но язык не слушался. Всё стало походить на какую-то фантасмагорию, пропитанную алым маревом.

Утром свет ударил в глаза, а голова раскалывалась, и Сергей не сразу понял, где находится. Он лежал в постели отеля - голый, мокрый от испарины, с похмельем, которое убивало. Повернул голову и замер.

Справа от него спала Анжела. Слева - Диана.

Они были обнажены. Обе. И находились в одной постели с ним…

Сергей сел резко, и голова взорвалась болью. Он смотрел на них, не веря своим глазам. Диана пошевелилась, открыла глаза, увидела его и улыбнулась - спокойно, без тени смущения. Анжела тоже проснулась, потянулась, как кошка, и ни капли не удивилась.