Разреши мне любить - Ольга Рузанова Страница 28

Не верю в то, что происходит. Бред. Эта «правда» ложится в голове битым кирпичом и занимает там собой все пространство – я не могу думать ни о чем другом. Потрясение обесточило и погрузило меня во внутренний хаос. В нем, блядь, даже уцепиться не за что. Мотыляет до головокружения и тошноты.

А еще раздирает на части от злости.

Я не знаю подробностей того, что произошло между Варькой и ее мужем, и не уверен, что хочу знать, но, если подтвердится мое отцовство, вытрясу с нее объяснение, почему я узнаю о детях спустя столько времени и даже не от нее самой.

Мне даже имена их не известны!

К дому родителей Гавриковой подъезжаю за час до назначенного в лаборатории времени. Паркуюсь максимально близко к подъезду и оборачиваюсь назад, чтобы зацепиться взглядом за установленное там кресло и еще раз убедиться, что это не гребаный сон.

Абсурдность ситуации зашкаливает.

— Да… Привет, – звучит в трубке взволнованный голос Вари, – Ты уже приехал?

— Да.

Растираю лицо ладонью и, упав спиной на кресло, пытаюсь расслабить хотя бы плечи. Мое тело болит уже третий день, нервы как натянутые струны.

— Мы собираемся. Скоро выйдем.

— Документы детей не забудь, – хриплю в трубку, шалея от мысли, что сейчас их увижу.

— Я помню, да…

— Варя… Помощь нужна? – спрашиваю, вспоминая, как порой Насте было сложно собрать и вытащить Ромку на улицу вместе с коляской.

— Эмм… – в динамике фоном тонкие детские голоса раздаются, я впечатываю телефон в ухо, – Спасибо, мы сами спустимся.

Отдавая тупой болью в ребра, в груди бахает сердце. Я выхожу из машины и смотрю на обшарпанную металлическую дверь подъезда, пока она не начинает медленно открываться.

Сразу выдвигаюсь навстречу и удерживаю ее, выпуская Варьку и двух пацанов в одинаковых пуховых комбинезонах. Один из них, выдрав руку из ладони матери, тут же бросается к подтаявшему серому сугробу.

— Арсений! – восклицает Варя, – Не трогай снег!..

Арсений.

Я застываю истуканом, наблюдая, как она оттаскивает его от кучи и, отряхнув рукавицы, поднимает на меня взгляд.

Лицо бледное, под глазами темные круги, а губы при этом неестественно яркие, словно искусанные от переживаний.

— Привет.

Я даже кивнуть в ответ не могу. Смотрю на второго пацана, который, держась за руку матери, поглядывает на меня с любопытством.

Они одинаковые как две капли воды. И, черт возьми, чем-то Ромаша в раннем детстве напоминают.

— Можем ехать, – говорит Варя, очевидно, заметив мой ступор.

Усилием воли я выдергиваю себя из состояния шока и впиваюсь глазами в ее лицо. На нем вина и сожаление, и оно становится еще белее.

— Я ни на чем не настаиваю, Леша, – шепчет она тихо.

— Поехали, – выталкиваю, разворачиваясь и направляясь к машине.

Из-за гула в ушах почти не слышу шагов за спиной. Приходится обернутся, чтобы убедиться, что они не исчезли.

— У меня только одно кресло, – говорю, открывая заднюю дверь, – И то от племянника.

— Отлично. Рому в него посадим, а Арсения я на руки возьму.

— Рому?.. – переспрашиваю я.

— Да, – неожиданно заливается краской, – Роман и Арсений.

Роман. Еще один умелый удар под дых. Хватаю порцию морозного воздуха и задерживаю внутри, в надежде охладить горящие легкие.

— Неть, я!.. – вдруг громко заявляет тот, который Арсений, – Я поеду!..

— В кресле? – спрашивает его мать, – Или на маминых коленках?