Сахарок, или Все наоборот - Марина Бастрикова Страница 28

Больше нахождения рядом с больницами я не выносила только нахождение внутри них. Но я-то уже пришла. Принесла с собой немного разрешенной еды и новую зубную щетку для Али. Та никогда не говорила, что ей нужно, и мне приходилось угадывать. Ненавижу загадки. Неужели людям так сложно прямо говорить, что они хотят?

Аля выглядела неважно, впрочем, именно из-за того, что ее болезнь вернулась, она и не жила сейчас со мной в квартире с ремонтом. Откровенно говоря, мне самой эти новые полы и обои на фиг не сдались.

— Привет, сестренка, – поздоровалась Аля, слегка пожав мне пальцы.

Я знала, что она любит тискать мне руки, поэтому сразу при встрече протянула ей ладони. А сейчас стояла и стойко терпела, стараясь не слишком глубоко дышать. От больничных запахов меня всегда мутило.

Кивнула сестре в ответ и села на край ее кровати, хотя с ростом ниже ста шестидесяти сантиметров моя высота стоя или сидя особо не менялась, но все равно я почувствовала себя ближе к Але. Может, из-за тепла ее ног, которое я ощутила спиной.

— Что нового? – спросила она, охочая до новостей.

Она, конечно, прекрасно умела пользоваться телефоном, но Але всегда было слишком много дела до людей.

— Расскажешь, как дела на работе? – спросила она после моего затянувшегося молчания.

Она слегка улыбнулась, уже привычно смирившись, что в моей жизни, как и в ее, ничего особо нового не случалось. Но у меня хотя бы была работа и местами веселая. Поэтому я постаралась взбодриться, чтобы максимально интересно рассказать забавные случаи из работы моего магазина. Я их даже всегда тезисно на стикерах записывала, а Миша, когда разбирал мои стикеры, более подробно и литературно описывал в итоговых заметках дня.

— Ой, тут недавно такое мои «детки» учудили… – начала я, готовя в голове уже стройное повествование, исключая темы типа воровства, частой нынче инвентарки и возможности быть уволенной. Але не стоит нервничать, ей бы смеяться побольше.

— …Вот бы ты о настоящих детках мне рассказывала, – перебила меня она.

Я невольно поморщилась. Але я не сообщала, что бесплодна, она наверняка воспримет это серьезнее, чем свою болезнь. Мол, ей хоть и не рекомендовалось, но она все равно могла забеременеть. И даже у нее получилось, но парень узнал о ее болезни и беременности, выдал деньги на аборт и исчез. Аля очень ждала ребеночка и рискнула своим здоровьем ради него, но ничего не вышло. Чудом сама не погибла. А выноси она мне племянника, так, наверное, уже несколько лет как у меня не было бы сестры.

У меня же в планах никогда детей не было, так что моя «болезнь» скорее воспринималась как преимущество. Никакой нежелательной беременности или абортов. Ибо такой мамке, как я, никто бы не доверил детей, включая и меня саму, Эллочку-детоедочку.

Але я сказала частичную правду, что не хочу детей, и на этом успокоились, хотя вон ее иногда все равно пропирает намеками на малышей.

— Мои «детки» покруче тех, что в памперсах, сейчас офигеешь! – закрыла я тему и начала историю: – Стоят наши продавцы, а к ним клиентка подходит с вопросом. Ну, ты моих знаешь, они вышколенные. Желание клиента – закон. Своим примером же показываю, в зале улыбаемся и машем, а деремся и е**мся в подсобке.

— Элла!

Гадство! Совсем забыла, что Аля не терпит матов. Я и так постоянно поправляю себя, остановившись на любимом «гадство», даже дядю Гришу научила сдерживаться. Но вот же опять именно при Але проскочило. И она вместо того, чтобы наслаждаться историей и ждать с интересом продолжения, хмурится.