Жена, которой не было в документах - Виолетта Весна Страница 28

И, может быть, именно поэтому сейчас было так страшно. Предают больнее те, кто когда-то действительно был своим.

Савелий вернулся из кухни с печеньем в руке.

— Мам, а можно я нарисую тут?

— Конечно.

Лида сразу достала бумагу, карандаши, фломастеры и какую-то старую коробку с наклейками.

— Рисуй мне дом будущего, — сказала она.

— Только без богатых дядек в кабинете. Мне такой не нужен.

Савелий серьезно кивнул, будто получил архитектурный заказ. Через десять минут он сидел на ковре у окна, увлеченно рисуя дом с огромной дверью, двумя трубами, деревом на крыше и непонятным существом сбоку.

Таисия и Лида ушли в кладовку.

Кладовка была маленькой, но забитой вещами так, будто в нее за годы складывали не коробки, а целые законченные жизни.

— Вот это твое, — сказала Лида, вытаскивая первую коробку.

— Это тоже.

А это не трогай, там елочные игрушки и мои неудачные отношения в виде подаренного чайника.

Таисия опустилась на колени.

Коробки пахли пылью, старой бумагой и временем.

На первой было написано ее рукой: «Институт.

Чертежи».

На второй: «Бабушка.

Разное».

На третьей надпись почти стерлась.

Лида принесла ножницы.

— Режь скотч.

Они начали разбирать.

Старые тетради.

Фотографии.

Зачетная книжка.

Несколько писем от бабушки с короткими бытовыми фразами: «Купила тебе варенье», «Не забудь теплые носки», «Крыша опять течет, но пока держится».

Чертежи учебных проектов.

Пожелтевшая газета с заметкой о закрытии фабрики.

Таисия откладывала все, что могло иметь отношение к мастерской и первому проекту.

Лида фотографировала каждую находку на телефон.

— Зачем?

— Чтобы если что-то исчезнет, мы хотя бы знали, что оно было. Если что-то исчезнет. Еще вчера такая фраза показалась бы Таисии чрезмерной. Сегодня — разумной.

В третьей коробке они нашли старый фотоальбом. Не тот детский альбом Марты, о котором позже скажет план и судьба.

Другой.

Ее собственный.

Там были снимки бабушки, молодой Таисии, мастерской, старого двора.

На одной фотографии стоял Гордей.

Совсем молодой.

В дешевой куртке, с улыбкой, от которой у Таисии когда-то перехватывало дыхание.

На обороте было написано его рукой:«Мы еще посмеемся над этим холодом, Тая».

Лида посмотрела на снимок.

— Оставь.

Таисия хотела сказать, что это не документ.

Но промолчала.

Некоторые доказательства нужны не суду.

А женщине, чтобы она помнила: ее прошлое не началось с унижения.

В самой нижней коробке лежал узкий деревянный ящик. Темный, оббитый по краям металлическими уголками.

Таисия узнала его не сразу.

Потом сердце ударило чаще.

— Это из мастерской.

Лида села рядом.

— Открывается?

На крышке был маленький замок.

Таисия достала ключ.

Латунный ключ вошел не сразу.

Замок сопротивлялся, скрипнул, будто обиделся на годы молчания, но повернулся.

Крышка поднялась.

Внутри лежали старые папки, завернутые в плотную ткань.

Не синяя.

Серая.

Коричневая.

И тонкая красная тетрадь.

Таисия взяла ее первой.

На первой странице бабушкиным почерком было написано:«Если опять придут с бумагами, сначала читать, потом верить».

Лида тихо присвистнула.

— Мудрая женщина была твоя бабушка.

Таисия листала тетрадь осторожно.

Там были записи по мастерской: кадастровые номера, старые оценки, долги по коммунальным платежам, заметки о ремонте крыши.

А потом — фамилия Гордея.«Гордей просит Тая не бояться.