Развод. Я беременна от бывшего - Виолетта Весна Страница 28

— Ты упрямый, да? — прошептала я. — Весь в отца, наверное.

И тут же сама испугалась этой мысли.

Весь в отца.

Я не знала, каким будет Артем отцом. Он мог быть внимательным, надежным, сильным. Мог дать ребенку все, о чем другие только мечтают. Но мог и превратить любовь в систему правил, потому что иначе не умел.

А я должна была сделать так, чтобы наш ребенок не вырос в доме, где нежность нужно угадывать по поступкам, а слово «люблю» заменяют оплатой счетов.

К вечеру тошнота усилилась. Я переоделась в свободное платье, собрала документы, результаты анализов и вышла пораньше. Маме сказала, что поеду одна. Она посмотрела тревожно, но не стала спорить.

— Только напиши сразу, как выйдешь от врача.

— Напишу.

— И если что — звони. В любое время.

Я обняла ее.

— Мам, все будет хорошо.

Она погладила меня по спине.

— Я очень хочу тебе верить.

Такси приехало через семь минут.

Всю дорогу я смотрела в окно и пыталась не думать об Артеме. Получалось плохо. После утренних сообщений он больше не писал. И это снова было странно. Я одновременно хотела, чтобы он оставил меня в покое, и болезненно замечала каждую паузу с его стороны.

Наверное, так и выглядит зависимость от человека, которого слишком долго любила одна: даже когда уходишь, внутри остается привычка прислушиваться, не идет ли он следом.

У клиники я расплатилась, написала Павлу и маме, что доехала, и вошла внутрь.

В холле было тихо. Администратор узнала меня, улыбнулась, попросила подождать. Я села у окна, положила сумку на колени и стала перебирать пальцами край папки.

Через несколько минут в клинику вошел Артем.

Я увидела его не сразу. Сначала услышала знакомый голос у стойки регистрации.

— К Егору Михайловичу. Он ждет.

Я замерла.

Артем стоял у ресепшена в темном пальто, с телефоном в руке. Рядом с ним был мужчина лет пятидесяти, вероятно, тот самый Егор Михайлович или кто-то из деловых знакомых. Они говорили тихо. Артем кивнул администратору, повернулся — и увидел меня.

На секунду его лицо стало совершенно неподвижным.

Потом он сделал шаг в мою сторону.

Я резко поднялась.

Нет.

Только не здесь.

Только не сейчас.

У меня в руках была папка с результатами. На обложке — мое имя. Если он подойдет ближе, спросит, увидит, поймет. А я еще сама не была готова произнести вслух.

— Вера, — сказал он.

Я прижала папку к груди.

— Артем.

Его взгляд сразу опустился к моим рукам.

— Что ты здесь делаешь?

Я почувствовала, как внутри все сжалось.

— Это частная клиника. Люди сюда приходят по разным причинам.

— Я не это спросил.

— А я не обязана отвечать.

Мужчина рядом с Артемом деликатно отошел к стойке, но все равно было видно, что ситуация неловкая. Администратор опустила глаза в монитор. Вокруг были люди. Беременная женщина у кулера. Пожилая пара у лифта. Девушка с ребенком на руках.

Я ненавидела себя за то, что мне стало стыдно.

Я ничего плохого не сделала. Просто пришла к врачу.

Но рядом с Артемом я снова чувствовала себя так, будто должна объяснять право на каждый шаг.

Он подошел ближе.

— Ты снова в клинике. После вчерашнего. Что происходит?

— Ничего, с чем ты должен разбираться.

— Ты бледная.

— Спасибо за наблюдательность.

— Вера.

В этот раз в его голосе было не раздражение. Тревога. Настоящая.

От нее стало хуже.

Потому что я вдруг представила, как скажу прямо здесь: «Я беременна». Как он сначала не поверит, потом побледнеет, потом начнет задавать вопросы. Срок? Почему молчала? Кто знает? Какой врач? Где анализы? Почему одна?