Душа кумира - Юлия Узун Страница 29

Финч или Уилсон?

Вдруг поняла, что не читаю. Отложив книгу, встала и подошла к пианино. Открыла крышку и села.

«Райан хотел, чтобы я спела…»

Я провела пальцами по клавишам, нерешительно, будто проверяла, не разрушит ли тишину первое прикосновение. Пианино откликнулось глухо, низким звуком, что осел где-то в груди.

— Не робей, София, — сказала самой себе и вздохнула, положа теперь обе руки на клавиши.

Несколько пробных аккордов разлились по комнате, словно растапливая холодную пустоту. Я распелась.

Ноты, одна за другой, потянулись, выстраиваясь в знакомую линию мелодии «Hurt» Кристины Агилеры. Голос сначала сорвался шёпотом, почти не слышно — я давно не пела. Но со вторым вдохом звук стал крепче. Я сама удивилась, как легко слова легли на музыку, будто ждали именно этого момента.

Комната наполнилась песней — тихой, но густой, как дым. В каждом слове — боль, которую я ещё не до конца осознала. В каждом взятом аккорде — его присутствие. Райан, эта песня для тебя. Прости… Вернись ко мне… Не бросай…

И вдруг, едва смычок голоса поднялся на высокий нотный перелив, воздух передо мной дрогнул.

У рояля, в полутени, проступил силуэт. Сначала как отблеск на стекле, затем яснее: прозрачные плечи, лицо, будто освещённое изнутри. Райан стоял напротив, слушал. Мягкая улыбка тронула его губы, тёплая, благодарная, почти живая.

Я не перестала играть. Только дыхание сбилось, а сердце… будто тоже пело.

Когда последние аккорды затихли, тишина стала даже громче музыки. Я опустила руки и вдруг поняла, что дрожу.

— Ты хотел, чтобы я спела… Я спела, Райан.

— Это было… — Райан сделал шаг ближе, и его голос прозвучал так ясно, словно звенел в воздухе. — Ты поёшь так, будто лечишь. И каждый, кто услышит твою песню, вспомнит, зачем должен жить.

Я не сразу смогла вздохнуть.

— Я давно не пела. С тех пор, как ты… — прошептала, опуская взгляд.

— Такое не ржавеет, София. Это в тебе. Это ты.

Он провёл рукой по воздуху — жест человеческий, привычный, не осталось ничего от того мечущегося в панике призрака, он снова как живой.

— София, — он стал чаще повторять моё имя, и голос мягкий, серьёзный, — твой талант не может оставаться внутри этих стен. Не прячь его здесь, в пустом доме и под шум дождя. Тебя должны услышать.

Я подняла на него глаза, и в этот миг между нами будто натянулась тонкая нить.

— Я уже говорила…

Он исчез.

— Райан?

Разозлившись, что он снова исчез, закрыла крышку рояля, встала и понесла на кухню грязную кружку. При этом ворчала и бурчала. Я ему песню спела, расчувствовалась, а он… исчез.

Взяла нож, чтобы помыть его, развернулась и… если бы Райан был живым, я бы проткнула его насквозь. Тем не менее, я испугалась и вскрикнула.

— Ты должна пойти в кабинет.

— Что? Ты напугал меня, — прошла сквозь него, с любопытством отмечая внезапно окутавший всё моё тело холод. Остановилась осмыслить это, затем помыла нож. — Зачем мне идти в кабинет?

— Ты должна пойти в кабинет, София.

— Ладно, — сдалась я, вытирая руки.

В кабинете было темно, и я включила лампу.

— Так. Что мы ищем?

— Открой нижний ящик.

— Окей, — присев, дёрнула ящик, но он не поддался. — Не открывается.

— Знаю.

— Где ключ?

— Не знаю.

Я заморгала.

— Ты издеваешься?

— Нет. Я не помню, где ключ. Просто… взломай замок. Я разрешаю, ведь я хозяин.