Мы, твои жены и дети - Вера Колочкова Страница 29

— Ну все, с понедельника можешь выходить на работу. Татьяна тебя встретит, представит, устроит.

— Как, уже? – опешила Машенька. – Но мне ведь не в чем даже. Надо ведь новую одежду какую-то покупать.

— Ну это не проблема! Завтра суббота у нас? Вот завтра к матери на рынок пойдешь, она тебе все подскажет: где что поприличнее да подешевле. А денег я дам взаймы. Сколько надо, столько и дам! Отдадите, когда будет возможность!

— Ой, да не надо, есть у меня деньги, – отмахнулась от благодеяния мама. – Что ж я, на ребенке своем экономить буду? Я ж откладывала, думала, она в институт поступит, и я одену ее как куколку! Чтобы не хуже других была!

— Да Машенька твоя, что на нее ни надень, во всем хороша будет! Это ж прелесть, а не Машенька! Все при ней! И глазки, и щечки, и коса до пояса! Да была бы я мужиком, я бы…

— Перестань, Света, ты что такое говоришь при ребенке! – сурово осадила ее мама. И, обращаясь к дочери, проговорила быстро: – Не слушай ее, Машенька, не слушай! Иначе не отпущу тебя никуда, лучше дома сидеть станешь под моим приглядом!

— Нет, я на работу пойду, мам! Интересно же! – улыбнулась Машенька, засияв глазами. – Завтра же пойдем новую одежду покупать, ладно? Только я сама все выберу, ты мне не мешай, знаю я твои вкусы.

Глянув на мамину подругу, она тут же спросила заинтересованно:

— Значит, с понедельника уже можно выходить на работу, да, тетя Света?

— Ну я ж говорю. Татьяна тебя уже ждать будет!

В понедельник Машенька постучала в незнакомую дверь, приоткрыла, спросила робко:

— А Татьяну Михайловну можно?

— Да, заходите! – ответила ей средних лет женщина, поднимая голову от бумаг. – Вы, наверное, Маша, да?

— Да. Здравствуйте.

Женщина оглядела Машу с ног до головы, и по выражению ее лица было видно, что внешним видом будущей секретарши осталась довольна. Да и чего бы ей вдруг быть недовольной? Это ж не секретарша – это ангел с небес спустился. Нежный, румяный и белокурый. Белая блузочка, черная юбочка-карандаш. Волосы в косу заплетены. Ладони нервно сжимает, волнуется.

— Ну что ж, Машенька, очень приятно познакомиться. Сейчас я тебя к Ивану Васильевичу отведу, представлю.

Перед дверью Ивана Васильевича она совсем стушевалась. Представлялся он ей грозным дядькой с усами, злыми глазами и сердитым голосом. А когда увидела…

Она не очень хорошо запомнила этот момент. Помнила только свое изумление и мелькнувшую в голове мысль – никакой он не дядька. Он такой… Такой удивительный, так доброжелательно на нее смотрит, улыбается. А глаза у него какие, господи! Синие, лучистые. И тоже будто улыбаются, и свет из них идет прямо к ней, и окутывает ее всю с головы до ног. И будто начинает что-то происходить внутри, от чего тело делается деревянным и неловким, и дышать трудно, и можно только смотреть и улыбаться нелепо, будто она дурочка. Хотя он ведь говорит ей что-то! Надо ответить!

— Вас Мария зовут, как я понял? А как по отчеству?

— Нет, не надо, – ответила тихо, едва ворочая языком.

— Что не надо?

— По отчеству не надо. Можно просто Машей называть.

— А Машенькой можно? – продолжил он в прежнем смешливо-доброжелательном тоне. – Вам очень идет это имя – Машенька! Скажите, Машенька, вы уже секретарем где-то работали?

— Нет, Иван Васильевич, – торопливо пояснила Татьяна Ивановна. – У нее совсем никакого опыта нет. Но по всему видно, девушка ответственная. Мне за нее поручились.