Моя неотложная помощь - Ольга Коротаева Страница 3

Водитель косится на нас с недоумением и опаской, наверное, размышляя, стоит ли позвонить в службу опеки, а я не выдерживаю и указываю на один из пакетов:

— Сам смотри.

— А-а-а! – счастливо визжит ребёнок, цепляя на голову венец вождя индейцев. Смотрит в пакет. – Тут ещё и рогатка? Мамочка, я тебя обожаю!

— Вы его балуете, – недовольно ворчит таксист.

— Верно, – нежно смотрю на сына.

В своё время я перестала ненавидеть Марка лишь потому, что он подарил мне самую большую драгоценность всей моей жизни – Артёмку. Не покажи в то время тест две полоски, я бы сама схватилась за ножницы…

Такси останавливается у нашего дома, и сын, часто хлопая себя ладонью по губам, выскакивает и, размахивая рогаткой, с улюлюканьем несётся в сад. Чую, урожай яблок в этом году нам не собрать. Я же жду, пока водитель достанет чемодан.

— Я в детстве тоже хотел быть индейцем, – делится мужчина, – но никто мне таких подарков не дарил.

— Подарите себе сами.

Вручаю ему чаевые. Схватив купюру, мужчина расплывается в улыбке:

— Мне бы такую маму!

Смеюсь и, подхватив пакеты, иду к дому, а чемодан остаётся у крыльца. Потом Женя заберёт! Поднимаюсь по ступенькам и жму на ручку, но дверь оказывается заперта. Удивляюсь – наверное, муж куда-то уехал – и открываю своими ключами.

О том, что Женя дома, понимаю по звукам. И причина охов и вздохов тоже не секрет. Сердце обливается кровью, и пакеты с подарками выпадают из рук. Грудь пронзает короткая молния боли, а потом я судорожно втягиваю воздух в пылающие лёгкие и упрямо поджимаю губы.

Выглядываю в окно и, убедившись, что Тёмка увлечённо истребляет из рогатки яблоки, иду на звуки. Поднимаюсь на второй этаж и толкаю дверь нашей спальни, наблюдая кадры из порнофильма. Обнажённый муж привязан к кровати красными лентами, а на нём извивается весёлая наездница в чулках, переднике и чепчике горничной.

Оба так увлечены ролевыми играми, что даже не замечают, что уже появились зрители. Я узнаю женщину. Временная няня, чьими услугами мы иногда пользовались, когда нужно было оставить с кем-то ребёнка на пару-тройку часов. Похоже, что Лена оказывает и другие услуги по вызову.

Внезапно меня охватывает злое веселье – где же атрибуты горничной? Метёлочка там, ночной горшок?.. Поддавшись эмоциям, поднимаю вазон, в котором Женя пытался вырастить лимон, вытряхиваю чахлое недоразумение и, размахнувшись, надеваю на голову «наезднице». Она глухо визжит и скатывается с изменника, а Женя таращится на меня:

— Соня?!

— Не выходи из роли, – холодно советую я. – Хозяин изменяет с горничной, и тут возвращается жена. Что дальше?

Стучу себя указательным пальцем по губам, изображая задумчивость, а Женя извивается, пытаясь освободиться. Любовница же старается стянуть с головы горшок, но тот намертво застрял. Вой женщины разносится по всему дому, будто в нём поселились вурдалаки. Я пугаюсь, что звуки испугают Тёмку, беру её за руки, силой сажаю на кровать и заматываю в простыню.

— Сиди, не двигайся.

Отвязываю мужа, и он начинает торопливо одеваться.

— Сонь, это не то, что ты подумала…

Начинаю смеяться, да так, что слёзы по щекам текут. Как-то складываются в одну точку восхищение моей помощницы этим гадом и провокационный вопрос того репортёра, разодетого, как попугай. Женя же продолжает лепетать что-то об ошибке и, одевшись, пытается помочь любовнице снять горшок. Не выходит…