Бывшая майора Столярова - Виктория Рогозина Страница 3

Женя поднялся, будто никуда не спешил, и встретил взгляд Виталия спокойно и прямо. Секунды замерли.

— У нас гости? — голос Виталия прозвучал слишком спокойно, чтобы быть действительно спокойным. За этой вежливой интонацией пряталась откровенная угроза.

Амина вздрогнула. Она слишком хорошо знала этот тон.

— Это... это мой друг, — поспешно ответила она, избегая встречаться с ним взглядом. — Женя. Он помог мне выбраться из ванной — дверь захлопнулась, замок заело. Я... я застряла.

Она умолчала, что Женя — её первая любовь. Не потому что хотела солгать, а потому что знала, как на это отреагирует Виталий.

Муж отвёл взгляд, как бы обдумывая ситуацию, и негромко, с нажимом, сказал:

— Я был вынужден отложить важные переговоры, чтобы вернуться. Видимо, не зря.

Женя, всё это время стоявший с лёгкой полуулыбкой, скрестил руки на груди.

— Мы с Аминой учились вместе в институте, — спокойно вставил он, ни на секунду не опуская взгляда.

Эта фраза будто немного остудила Виталия, он даже кивнул. Но жест, которым он тут же сжал плечо жены, говорил гораздо больше. Женя сразу понял: муж ревнует. И не просто ревнует, а уже представляет себе возможные сцены. Может быть, даже не первую.

Виталий выглядел так, как будто сошёл с обложки глянцевого журнала: высокий, спортивный, с идеальной укладкой пшеничных волос и очками в чёрной оправе, подчёркивающими его безупречный имидж. Чёрная рубашка сидела на нём безупречно, джинсы — дорогие, нарочито потёртые. Он принадлежал к типажу мужчин, которые всегда знают, чего хотят. А хотят — чтобы всё было под контролем.

— Рад был увидеться, Амина, — с мягкой усмешкой сказал Женя. — Но мне пора. До встречи.

Он прошёл мимо Виталия, даже не обернувшись. Тот только напрягся, но не двинулся.

Когда дверь за Женей закрылась, Виталий повернулся к жене. Его взгляд был тяжёлым и пронизывающим. Он ничего не сказал, но в воздухе уже повис вопрос — что это было?

Амина почувствовала, как напрягся каждый нерв. Она знала — сейчас будет скандал. И готовилась к нему, как к буре, которая всегда возвращается в один и тот же час.

— Ты что себе позволяешь?! — Виталий рванулся к столу, ударив по нему ладонью так, что чашка со звоном подпрыгнула. — Приводишь мужика в дом, когда меня нет?! Ты вообще в своём уме, Амина?!

— Витя, — тихо попыталась она, но он уже не слышал.

— Я всё видел! Он пялился на тебя, как последний кобель! — Виталий уже не просто говорил, он орал. — Все они одинаковые, понимаешь?! Им только и надо, чтобы запустить руки под юбку! А ты сидишь с ним, улыбаешься, чаёк пьёшь! Что дальше, Амина? Что дальше, а?

— Он просто открыл дверь, — прошептала она. — Я правда застряла в ванной. Он приехал, открыл, и… и мы решили просто поговорить. Выпили чай. И всё.

— И всё?! — переспросил он с яростью. — С бывшими любовниками ты, значит, просто так чаёк пьёшь? Что дальше, в спальне экскурсию проведёшь? А может, сразу ему ключ от дома дать?

Амина почувствовала, как сжимаются пальцы. Она не плакала. Нет. Но внутри всё сжималось от боли и стыда. Не перед ним — перед собой. Перед той девочкой с зелёными глазами, что когда-то мечтала играть рок на скрипке и быть свободной. А теперь стояла на кухне и выслушивала обвинения в распутстве от человека, которому отдала себя без остатка.