Двое мужчин. Ни одного рядом - Виолетта Весна Страница 3

— Какого пациента?

Я не сразу ответила. Он провел ладонью по волосам и отвернулся к сумке.

— Прости. День был тяжелый.

— Ты написал, что у тебя сложный пациент.

— Я хотел поговорить дома, а ты бы стала звонить.

— Я никогда не звоню тебе во время приема.

— Именно сегодня могла позвонить.

Я закрыла ноутбук. На столе стояла одна тарелка, которой я не воспользовалась, и лежали два прибора. Я убрала второй еще до его прихода. Теперь это казалось слишком аккуратным жестом, словно я заранее согласилась, что он не сядет.

— О чем ты хотел поговорить?

Павел снял пиджак, но не повесил его. Он держал ткань за воротник и смотрел на спинку стула, выбирая, куда положить.

— Нам надо развестись.

Я заметила, что рукав пиджака почти касается пола. В другой день я бы взяла его и отнесла в гардеробную. В этот раз Павел сам положил пиджак на стул.

— Нам? — переспросила я.

— Я хочу развода.

— Так точнее.

Он сел напротив. Рабочая усталость, которой Павел объяснял молчание последние месяцы, исчезла. Он выглядел собранным и неприятно спокойным.

— Мы давно живем как соседи.

— Ты так решил до или после того, как забронировал столик?

— Не начинай с мелочей.

— Я пытаюсь понять дату.

Павел провел большим пальцем по краю стола. Не нервный жест — скорее привычка врача занять руки, пока пациент слышит плохую новость.

— Я снял квартиру полтора месяца назад.

— Где ты жил эти полтора месяца?

— Частично там. Частично здесь.

— В командировках ты не был?

— Нет.

Я отодвинула тарелку, хотя она мне не мешала.

— Ты один снял квартиру?

Павел выдержал паузу.

— У меня отношения с Полиной.

Полина Маркова отвечала за развитие «Новой опоры». Три года назад я помогала ей выбирать квартиру после переезда из Казани. Тогда она дважды приглашала нас с Павлом на новоселье, но мы не дошли: у него была конференция, у меня сдача объекта.

— Сколько?

— Что?

— Сколько продолжаются отношения?

— Около года.

— Десять месяцев? Одиннадцать? Год и два?

Он потер висок.

— Одиннадцать.

В прошлом октябре мы ездили к моей сестре в Тюмень. Павел провел половину дороги за рулем, вторую половину отвечал на сообщения. Я спросила, что случилось, и он сказал, что Полина согласовывает рекламную кампанию. Это объяснение было правдой. Просто не всей.

— Полина знает, что сегодня у нас годовщина?

— Не впутывай ее.

— Я спросила, знает ли она.

— Знает.

— Хорошо.

Я встала, открыла окно на проветривание и сразу закрыла: с улицы потянуло сыростью, а мне не требовался эффектный холод. Требовалось не пропустить ни одного факта.

— Что в сумке?

— Мои вещи. Я заберу остальное позже.

— По предварительному списку?

Он поднял глаза.

— Что?

— Ты подготовился. Значит, список тоже есть.

Павел достал из сумки серую папку и положил на стол.

— Я хотел сделать все спокойно. Здесь проект соглашения. Квартира продается, деньги делим. Машина остается тебе. Я выплачиваю еще три миллиона, и мы не тратим год на суды.

— За что три миллиона?

— Марина, это достойная сумма.

— Я не спрашивала, достойная ли она. Что я отдаю взамен?

Он раскрыл папку, нашел нужную страницу и повернул ко мне.

Я начала читать с предмета соглашения, потом перешла к приложениям. Оборудование моей мастерской оказалось в перечне общего имущества. Права на материалы, созданные при работе с «Новой опорой», предлагалось передать клинике. Отдельный пункт запрещал разглашать сведения, способные причинить ущерб деловой репутации Павла и центра. Формулировка охватывала почти любой мой рассказ о собственной работе.