Жена, которой не было в документах - Виолетта Весна Страница 3

— Тая, ты уверена, что это здание можно спасти?

— Уверена.

— Банк не даст под него нормальную оценку.

— Значит, надо показать не здание. Надо показать, что с ним будет через три года.

— Ты говоришь так, будто уже видела.

— Я и вижу.

Она действительно видела.

А теперь на стене висела фотография того самого объекта, отреставрированного, подсвеченного, названного первым большим успехом Гордея Вереснева.

На табличке под снимком было написано:«Первый знаковый проект группы Вереснев и Север.

2016 год».

Ниже — имена архитектурного бюро, подрядчика, инвестора, руководителя проекта.

Ее имени там не было.

Таисия отпила шампанское.

Холодные пузырьки коснулись языка, но вкуса она не почувствовала.

— Таисия?

Павел Ильич что-то спрашивал.

Она вернулась лицом к собеседнику.

— Простите, задумалась.

— Я говорил, что у вас прекрасная дочь. Видел ее на детском турнире по теннису. Вся в отца.

— Марта очень старается, — ответила Таисия.

— И мальчик у вас, кажется?

— Савелий. Ему семь.

— Чудесно. Полный дом. Полный.

Таисия подумала о том, как в последнее время этот полный дом звучал по ночам.

Марта закрывала дверь своей комнаты все тише, но от этого отчуждение становилось громче.

Савелий начал просыпаться и приходить к ней без слов, просто ложился рядом, вцеплялся пальцами в край ее рукава и так засыпал.

Гордей возвращался поздно.

Иногда не возвращался вовсе, предупреждая коротким сообщением: «Останусь в городе.

Утром встреча».

Они не ссорились.

Это было хуже.

Ссоры хотя бы доказывали, что между людьми еще есть горячее место.

У них оставались расписания, счета, школьные чаты, благотворительные вечера и тишина за завтраком.

— Простите, — Гордей положил ладонь Таисии на спину, едва касаясь. Для окружающих жест выглядел нежным. Для нее — направляющим.

— Нам нужно подойти к сцене.

— Конечно, — Павел Ильич сразу отступил.

— Не задерживаю. Еще раз поздравляю.

Они пошли рядом.

Пальцы Гордея на ее спине были сухими и теплыми.

Таисия помнила эти руки другими: в цементной пыли, с царапинами от старых рам, с дешевой ручкой между пальцами, когда он в третий раз пересчитывал кредитный график и молчал так страшно, что ей приходилось первой говорить: «Мы выберемся».

Мы.

Какое короткое слово.

И как легко оно однажды превращалось в «мое».

У сцены уже стояла ведущая — высокая блондинка в серебристом платье, с улыбкой человека, который умеет делать любую чужую победу праздничной.

— Дамы и господа, — произнесла она в микрофон, и зал постепенно стих.

— Сегодня мы собрались не только ради открытия нового клубного дома «Северная линия». Мы собрались, чтобы поддержать программу восстановления исторической городской среды.

И трудно представить человека, который сделал для этого направления больше, чем основатель группы «Вереснев и Север» — Гордей Вереснев.

Аплодисменты поднялись сразу, послушно, уверенно.

Гордей улыбнулся.

Не широко.

Он вообще не любил широких улыбок, считал их признаком суеты. Только слегка смягчил лицо, принимая овацию как должное, но без грубого самодовольства.

Таисия стояла рядом и хлопала вместе со всеми.

На огромном экране за сценой зажглись первые кадры ролика.

Молодой Гордей.

Моложе, резче, худее.

В старой каске на фоне полуразрушенного здания.

Таисия задержала дыхание.