Развод. Господин мэр, освободите кресло - Виолетта Весна Страница 3

Он говорил спокойно, как на заседании думы, когда принимал неудобное бюджетное решение. В первые годы меня восхищало его умение не прятаться за подчиненными. Позже я поняла, что признание ответственности мало значит, если за ним сразу следует объяснение, почему другого решения почти не существовало.

— Вы знали об отзыве согласия? — спросила Софья.

— Мы ответим после изучения документов.

— Кирилл их получил, — сказала я.

Он повернулся ко мне.

— Лиза.

— Уведомление доставили второго марта. В штаб — третьего. В студию — четвертого. У меня есть подтверждения.

Кто-то спросил, почему я заранее не предупредила организаторов. Еще один голос потребовал объяснить, правда ли мы живем отдельно. Вопросы перестали различаться. Каждый хотел получить короткую семейную историю, в которой можно выбрать виновного до ночного выпуска новостей.

Я посмотрела на погасший экран. На нем остался серый прямоугольник, но в памяти продолжала стоять Дарья в выпускном платье. Ее никто даже не спросил, хочет ли она снова стать доказательством надежности отца.

— Мы с Кириллом живем отдельно три недели, — сказала я. — Сегодня я намеревалась предложить ему подать совместное заявление о расторжении брака. После показа мое решение не изменилось.

В первом ряду кто-то резко втянул воздух. Марк сделал шаг ко мне, но Кирилл остановил его движением ладони.

— Вы объявляете о разводе? — переспросил журналист местного телеканала.

— Я сообщаю о собственном решении. Причина не связана с изменой или третьим человеком. Остальное относится к нашей частной жизни. К публичной части относится другое: мое изображение, голос и записи дочери нельзя использовать в агитации только потому, что кандидат считает семью преимуществом.

— Это месть за второй срок?

— О его решении я узнала вместе с вами.

Я не стала добавлять, что год назад Кирилл обещал обсуждать второй срок со мной. Обещание супруге не было избирательной процедурой. Для города имело значение его право баллотироваться. Для меня — то, что в очередной раз он счел обсуждением уведомление о готовом решении.

— Елизавета, достаточно, — произнес Кирилл.

В его голосе не было угрозы. Там была старая уверенность, что он лучше видит момент, когда мне следует остановиться.

— Для тебя, возможно.

Я попросила технического директора передать копию файла моему адвокату по официальному запросу, назвала Софье адрес для письменных вопросов и пошла к выходу. Журналисты двинулись следом, но охрана культурного центра удержала их у дверей. Я не просила об этом. Организатору просто требовалось освободить проход.

На площади еще не стемнело. Майский вечер был прохладным, люди у входа проверяли телефоны и оглядывались на меня. Мое заявление уже появилось в городском канале. Я увидела собственное лицо на чужом экране раньше, чем успела дойти до ступеней.

— Елизавета.

Кирилл догнал меня у края площади. Без трибуны он казался выше, а без микрофона говорил тише. За ним никого не было. Марк остался внутри разбираться с прессой.

— Машина ждет на боковой улице, — сказал Кирилл. — Там можно поговорить спокойно.

— Моя машина на парковке.

— Я знаю.

Конечно, знал. В прежней жизни я назвала бы это вниманием. Сегодня знание о том, где я поставила автомобиль, только напомнило, сколько моих привычек оставались для него доступными после переезда.