Одержимость Тамерлана - Элена Макнамара,Яра Северная Страница 30

Смотрю на него — на это лицо, которое наяву кажется высеченным из камня, а сейчас... сейчас мягкое, расслабленное, почти мальчишеское. Ресницы длинные, густые, лежат на щеках. Губы чуть приоткрыты. Дышит ровно, глубоко. Грудь поднимается и опускается мерно.

Шрам на виске, которого я не замечала раньше. Белая тонкая линия, теряющаяся в волосах.

Ещё шрам — на подбородке, совсем маленький. И на шее, под ухом. Следы прошлого, которое он не рассказывает.

Мощное тело — даже в расслабленном состоянии мышцы очерчены, рельефны. Плечо, на котором покоится моя голова, широкое, твёрдое, горячее. Пахнет от него утром — чуть мускусно, по-мужски, но не неприятно. Как-то... правильно.

И вдруг накрывает.

Осознание. Острое, пугающее, невероятное.

Я влюбляюсь.

В этого человека. В его силу и нежность. В его брутальность и заботу. В то, как он смотрит на меня — будто я центр вселенной. В то, как держит — крепко, но не больно. В его запах, голос, прикосновения.

Я влюбляюсь. После трёх дней.

Это безумие.

Что ж, Лера, ты чокнулась! И уже не грех себе в этом признаться.

Моя подруга Кристина, сказала бы, что я просто очарована. Мимолётно. Потому что в Москве другие мужчины. А этот... этот давно вымерший динозавр.

И я влюблена в этого динозавра, чёрт возьми!

Сердце колотится сильнее, дыхание сбивается. Хочу отодвинуться, вырваться из обьятий, срежать — от этого чувства, от этого осознания. Но его рука крепче сжимает мою талию, он притягивает меня ближе, утыкается носом мне в шею, вдыхает.

Не уходи, — бормочет он сонно. — Ещё рано.

Замираю. Он не проснулся или всё-таки проснулся?

Который час? — шепчу я. Неважно, — его голос хриплый, утренний, сексуальный до безумия. — Лежим ещё. Тамерлан, твоя семья...Знают, что ты здесь. Не придут. Традиция — невесту не беспокоят после первой ночи.

Краснею, хотя он этого не видит.

— Но мы же не... я имею в виду...

Для них это неважно. Ты провела ночь в доме жениха. Этого достаточно.

Он наконец открывает глаза — медленно, лениво. Смотрит на меня в упор, и в его взгляде что- то тёплое, мягкое, что заставляет сердце сжаться.

Доброе утро, — говорит он тихо. Доброе утро. Хорошо спала?

Да. А ты? Лучше, чем когда-либо, — признаётся он, и на губах появляется улыбка.

— Давно не спал так крепко. Обычно просыпаюсь сто раз за ночь — мозг не отключается. А с тобой рядом... как будто кто-то выключил все тревоги.

Что-то внутри тает ещё больше.

Не надо. Не надо быть таким. Не говори мне таких слов. Я же и так еле держусь.

Он приподнимается на локте, нависает надо мной, изучает моё лицо.

Ты расстроена? Что-то не так?

Нет, — лгу я. — Всё нормальноВрёшь. Вижу по глазам. Просто... думаю. О чём?

О том, что влюбляюсь в тебя, и это пугает до дрожи. О том, что не понимаю, что происходит. О том, что хочу остаться и хочу сбежать одновременно.

Но вслух говорю другое:

Твоя семья ведь не будет сейчас требовать от меня ответа?

— Не будет, — отвечает он спокойно. — Мы скажем, что повременим со свадьбой. Пока этого достаточно. Пойдём. Мама наверняка уже накрыла завтрак. А Магомед обещал привезти окончательный вариант контракта.

Контракт. Работа. Реальность.

Встаю тоже, поправляю помятое платье, пытаюсь пригладить волосы. Выгляжу ужасно, наверное.

Тамерлан оборачивается, смотрит на меня долго.