Мама по контракту - Реджи Минт Страница 30

А еще отсветы пламени будут завораживающе скользить по ровной коже Лики и красиво отражаться ее в глазах.

И зефира у них точно хватит на троих.

18

От слов “ты красивая” кровь бросается к щекам, и я быстро закрываю дверь.

Прячусь.

А потом пытаюсь осмыслить все то, что так неожиданно свалилось мне на голову.

Внезапный переезд в эту шикарную квартиру. Чужой ребенок, который смотрит на меня с такой надеждой, что сердце тает.

Липкий, противный взгляд Олега, который он кинул на прощание.

Машка, написавшая в мессенджер: “Все норм, это хороший парень, я чувствую”.

Профиль Константина, то есть Кости, когда он не замечает, что я на него смотрю.

Тянущее чувство внизу живота и невозможность съесть даже кусочек печенья.

Все смешивается в голове. Я просто опираюсь спиной на закрывшуюся за Костей дверь и сползаю по ней вниз, без сил. Закрываю лицо ладонями, стараясь спрятаться. Хочется просто сидеть так, в темноте, и ни о чем не думать.

Что за странная удача? И удача ли это?

С одной стороны, я могу расслабиться и спокойно поискать себе жилье, не стесняя Машку в ее и так тесной квартирке. С другой – я чувствую себя не гостем, а воровкой, тайком пробравшейся в чужой богатый дом.

Здешняя роскошь, хоть и неуютная, непривычна. Она давит. Я боюсь касаться предметов, даже опасаюсь на них смотреть. Вдруг от моего пристального взгляда тут лопнет какая-то ваза ценой в миллион? Только этого мне не хватало!

Сколько я так сижу на полу – не знаю. Но потом понимаю, что нужно привести себя в порядок. Раз уж судьба подкинула мне шанс на передышку, то нужно ее использовать.

Богатый дом – и что такого? В этом богатом доме абсолютно несчастный ребенок. И похоже, что такой же несчастный отец. Но окружающая роскошь давила. Остро напоминая, что на покупку такого стола мне нужно работать два месяца. И еще желательно не есть.

А для Мириного отца – это пустяки, ерунда. Привычная обстановка. И смотрится он тут правильно.

При мыслях о Константине стало почему-то душно. И немножко стыдно. Я столько лет себе запрещала даже тайком думать о других мужчинах. Потому что есть муж, вот же он, а я хорошая жена. Теперь мужа нет. И как оказывается – не было и раньше. А вот стеснение осталось.

Комнаты, которые мне отдал Константин – огромны.

Все вместе как отдельная квартира.

Гостиная круглая и очень уютная. Тут зеленоватая мебель – очень простая, светлые ковры, широкие диваны – тоже темно-зеленые. Яркие апельсиновые шторы, от которых становится уютно и солнечно, даже при плохой погоде. Какие-то мелкие горшочки с кактусами на этажерке у окна. Большая плазма во всю стену и современного вида камин.

Из гостиной открывается дверь в большую спальню. Я прохожу внутрь и застываю.

Тут очень просторно и светло. Мебели почти нет. Только огромная кровать под светлым покрывалом и гора подушек. На полу – кремовый ковер с высоким ворсом. На стенах картины – голубые нежные ирисы. Странно, мне кажется, что я где-то уже видела похожее, но никак не вспомню где.

С потолка свисают бумажные китайские фонарики. В углу низкий кофейный столик, на нем букет живых ирисов.

Третья комната очень скромная – если сравнивать с остальными. Зато к ней примыкает гардеробная.

Тут обычная кровать – не такая огромная, как в первой спальне. Бежевое покрывало с восточным рисунком. Письменный стол с лампой. На полу тоже ковер – только теперь без ворса, темно шоколадный. На столе куча статуэток – похоже, из Южной Америки. На стене циновка с росписью: девушка идет в горы. Волосы у нее распущены, а ноги босые.