Где болит, там любит - Екатерина Ромеро Страница 30

Поднимаю глаза, вот теперь, кажется, я догоняю.

— Ты мне сейчас деньги предлагаешь или что?

— Нет, то есть… я ж тебя не трогал! Ты сама дала. Добровольно.

От его тона у меня аж дух спирает.

— У нас не было ничего добровольно. Ты меня изнасиловал.

— Тихо! Никто тебя… хм, никто тебя не насиловал, ты что. Ты была пьяная и не помнишь. Сама лезла ко мне, сама на шею вешалась.

И сует мне этот конверт, а я не беру. Все больше к стене пячусь и это так больно.

— Думаешь, мне твои бумажки нужны? Забери свои деньги!

— Не ори. Деньги всем нужны и тебе, как видно, особенно.

— Мне ничего от тебя не надо.

— Слушай, ты: забери заявление. Пожалуйста.

Наконец, до меня доходит, почему Гордей подошел ко мне на самом деле. Не потому что сожалеет, даже не потому, что хочет как-то обсудить, нет. Он пришел просто чтобы откупиться.

Опускаю голову. И так хочется мне высказать ему все.

— Нет.

— Нет? Как это нет? Возьми деньги. Если мало — скажи, я еще дам! Скажи, сколько!

— Нисколько.

Быстро вытираю слезы. Гордей сжимает руки в кулаки.

— Гордая, да? Я ничего тебе не сделал! Сама вешалась на меня, а теперь терпилу включила?! Забери заявление, ты мне жизнь сломаешь!

Идет на меня и хватает за руку, желая вложить конверт в нее, но я как-то плохо на это реагирую. Пугаюсь его, вскрикиваю, начинаю вырываться. Конверт падает, деньги из него вываливаются. Моя кофта задирается, оголяя запястья.

— А-а-ай!

Вскрикиваю, когда Гордей за руку меня берет, прямо там, где синяк. Я кричу и он резко отпускает меня.

— А ну, отошел от нее, живо!

Мироська, она подбегает к нам и загораживает меня, с силой толкает Гордея.

— Я сейчас ментов вызову, не откупишься! Отошел! Пошли Динка, быстрее!

Подруга меня уводит, я же едва ступаю. Мне стало плохо, аж дурно и следующий час они вместе с Аленкой отпаивают меня крепким чаем с шоколадками.

— Чего он хотел? Денег дать, да?

— Хотел, чтобы я заявление забрала.

— Не вздумай! Не то все поймут, что откупиться можно!

— Он сказал, что ничего не делал, и это я виновата. Что лезла к нему. Что я была пьяная.

Говорю и всхлипываю, смотрю в окно. В этот самый момент Гордей уезжает из универа.

Я не особо помню, как доехала домой. То и дело на меня накатывала паника, казалось, что вот-вот почва уйдет из-под ног.

Почему-то было страшно и неспокойно. Гордей был так зол на меня, а я… даже постоять за себя толком не сумела. Не надо было вообще с ним связываться, не надо было писать заявление, я уже теперь это точно понимаю.

Я зашла в квартиру и закрылась на все замки. Ощущение того, что Зарубин может меня найти, не покидало. Хотя, он вроде все сказал сегодня. Я не взяла деньги. Не потому что гордая, а потому, что просто не могу.

Да и зачем столько, не слишком ли шикарно для моей девственности? Или сколько стоит его свобода? Боже, да какая разница, я просто хотела, чтобы этот кошмар прекратился, хотела забыть ту проклятую ночь, но она навсегда отбилась в моей памяти кровавым унизительным пятном.

***До чего же гордая напыщенная девка, а с виду простая, самая обычная! Чуча. Деньги не взяла, хотя я бы не сказал, что их там было мало. Добавил бы при необходимости, но она отшатнулась от них, точно они были ядовитыми.

Я разозлился, за руку ее взял, а Дина аж пошатнулась, задрожала, заорала истошно, и я увидел ее синяки. На запястье, сегодня они были особенно яркими, и она вся… такая несчастная. Будто я ее кирпичами забросал, а не просто переспал с ней, честное слово.