Развод. Вторая весна генерала - Полина Измайлова Страница 30

Опоздал.

Она была веселая и счастливая. А я…

Я словно умер.

Умер внутри. И думал – на хрена это всё? Может…

Сидел в общаге на кухне, пьяный вдрабадан, с армейским дедовским ножом…

Меня тогда девчонка одна, считай, спасла.

Была у нас такая добродушная толстушка, хохотушка, Дашенька. Она ж меня буквально на себе в свою комнату доперла. Все колюще-режущее убрала, медикаменты унесла. Фактически к койке меня привязала.

А вечером принесла водки, сала, огурчиков. Налила мне и сказала – рассказывай.

Я рассказал. Мы выпили, закусили. А потом она так серьезно сказала – тебе нужно поехать и поговорить с ней. Просто поехать и поговорить. Всё объяснить. Станет легче. Ну или… или исчезнуть. Поменять всё в своей жизни.

И я поменял. Всё. Как раз под весенний призыв попал.

Вот так.

Кто бы мне тогда сказал, что я стану генералом? Думал, отслужу, вернусь другим человеком, будут силы поговорить – поговорю.

Но всё пошло не так.

Двадцать лет возвращался.

Сын…

Получается, тогда я видел ее беременной… Я же предохранялся тогда? В тот последний раз? Или…

Сын.

Опускаюсь вниз, на корточки. Лицо Алёны закрыто ладонями. Дрожит. Тихо-тихо плачет.

Сын.

Получается, она родила от меня сына?

Моего сына?

И молчала?

Молчала двадцать лет?

Твою ж мать…

Глава 15

Алёна

Мне стыдно. Очень стыдно.

Не перед Фроловым, нет. О нем я позже подумаю. И о том, что он скажет.

Стыдно мне перед Викой. Перед этой девочкой стыдно. За то, что вот так сказала…

Мерзко за себя, противно.

Потому что побоялась правды. А человека обидеть не побоялась.

А я обидела, еще как.

Не Фролова. Он мужик, толстокожий, переживет.

А она, такая хрупкая, такая нежная и ранимая – я это сразу поняла.

Если бы я знала, что она тут, в квартире! Если бы я только знала!

О чем я вообще думала? Зачем потащилась сюда? Зачем?

Не проще ли было поговорить с сыном?

Он ведь знает уже, что Савельев ему не родной отец? Ну, узнал бы, кто родной, что-то придумал…

Господи.

Так и сижу на корточках, с глазами закрытыми. Всё лицо ладонями прикрыла.

— Алёна… Встань.

Голос у Фролова тихий, твердый.

Что он сейчас чувствует?

Впрочем, мне плевать, что он чувствует. На дочь его не плевать, а на него…

— Алёна…

— Уйди…

Машинально отталкиваю руку, которую на своем локте чувствую.

Не хочу, чтобы он меня трогал. Ничего не хочу.

— Куда уйди, Алён? – он продолжает говорить тихо и очень спокойно. – Это моя квартира.

Точно. Его квартира.

Я пытаюсь встать, ноги не держат, Фролов хочет помочь, но я активно его отталкиваю. Так активно, что мы с ним заваливаемся вместе.

Господи, мы лежим на полу в прихожей его квартиры! Я чувствую его руки.

— Черт, Алёна…

— Не трогай меня!

Пытаюсь убрать его руки, встать.

— Товарищ генерал, а что это у вас тут происходит?

Черт, это еще кто? Голос знакомый.

— Алёна Аристарховна? Неужели вы?

— Лариса, что вы тут делаете? – генерал, как и я, чертыхается.

Лариса…

Это очень плохо. Это значит, что весь городок и весь город скоро узнают, что я была у Фролова. Не просто была, на полу валялась.

— Я вам, товарищ генерал, котлеток домашних принесла. Но вижу, вам не надо.

Если Савельев узнает, что я тут была…

Господи, почему всё так? Что за напасть?

Ведь думала же не ехать сюда?

Поднимаюсь, с трудом, всё-таки принимая помощь генерала, пытаюсь стереть с лица слезы, смотрю на нежданную гостью, стараясь держать невозмутимое и строгое лицо.