Время для счастья - Мария Метлицкая Страница 30

Катя зашла на кухню. На столе лежала куча столовых приборов, и Раиса перебирала их, раскладывала по кучкам, что-то шептала. Судя по ее виду, она готова была все запихнуть в очередной мусорный мешок, но, кажется, еще сомневалась.

— Как думаешь, — спросила она Катю, — тащить с собой это? Вот правда, не знаю! Свои прохудились, да и старье, цена им копейка, а эти вроде хорошие, тяжелые, на века, а тащить неохота. То одно отложу, то другое. А как подниму! Не, точно не повезу! Да ну их! Доживем с тем, что есть, к чему привыкли.

Катя взяла в руки вилку. На вилке стояла проба. Серебро. Ну это и так понятно. Тяжелое, но удобное в руке.

— Это серебро, — сказала Катя. — Лучше продайте. Мы отвыкли от тяжелых приборов, да и за них вам дадут хорошие деньги.

— А тебе, Кать, не надо? — жалобным голосом спросила Раиса. — Ну чтоб уж все, до кучи? Сколько дашь, то и хорошо, торговаться не буду.

Катя покачала головой:

— Нет, спасибо, мне точно не надо.

Раиса расстроилась:

— Ну ладно, давай там, что у тебя. Устала я, ложиться пора. Завтра с утра покупатели придут. Опять суета. Будем закругляться.

И вправду пора. Катя почувствовала ужасную усталость. А еще дорога домой. Сколько она займет — никому не известно…

И как дотащить все это добро до машины?

— Сколько вы за это хотите? — спросила она, чувствуя неловкость.

— Ой, Кать! Не знаю. Сколько дашь, столько и дашь! Откуда мне знать? Это ты житель столичный и в ценах разбираешься. Мне все равно. Кто заберет, тот и заберет, я за ценой не стою. Мне бы, я тебе говорила, поскорее квартиру освободить, сдать и уехать. А на все остальное плевать. Что мне за ценами гнаться? Это не я покупала, не мне и торговаться.

Катя открыла кошелек и пересчитала деньги. Маловато. В боковом отделении лежала долларовая заначка, что называется, на всякий случай. Катя взяла двести долларов, и, присовокупив к рублям, протянула Раисе.

— А насчет картины не знаю, — честно сказала Катя. — Узнаю, приценюсь, и, если и мне, и вам подойдет, — заберу.

Раиса молча пошла в спальню и вернулась с картиной.

— Забирай, на что мне она? Я и красоты в ней не вижу. И вообще — куда мне картина? Знаешь, что у нас красота? Ковер на стене! Бери, Катерина. Я ж вижу, она тебе пришлась. Бери как подарок. От Мильки и от тети Раи, на память. Ты ж у меня покупатель оптовый. Да и девка ты хорошая, я это вижу! Бери на счастье, вдруг поможет?

И, как Катя ни отказывалась, как ни уговаривала, все было бесполезно.

Справилась. Как всегда справилась. Пять ходок — и справилась, благо в машине хороший багажник. И тумбочка влезла, и всякая мелочь. Бюро упихала в салон, на заднее сиденье.

Дурная голова — ногам работа, как говорила бабушка.

Конечно, можно было подождать до завтра, а завтра подпрячь соседа Славика, старого дружка, тот не откажет. Или Верке постучать по башке, ее идея.

Но Катя представила: субботний день — и снова в машину, и Веркину критику, хотя сама напросилась. А если у Славика дела? Конечно, есть Чемоданов. Но Чемоданов наверняка на месте, его не дождешься. Да и они вроде в конфликте… Неделю как не созванивались. Нет, все сама и все сегодня. Она не привыкла откладывать и просить, так уж сложилось.

Последняя ходка — и все. В коридоре, прислонясь к стенке, зевала Раиса.