Бесишь меня, Ройс Таслим - Лорен Хо Страница 31

— Я уверена, что им не все равно. В конце концов, у них нет выбора, ведь ты их единственный ребенок, а платформу родительских советов твоей маман только что продали за кучу золота.

Он приподнимает бровь.

— Ты что, следишь за мной?

— Да об этом все знают, – легкомысленно отвечаю я, не подтверждая и не отрицая его вопроса. – Твоя семья – неисчерпаемая кормушка для таблоидов.

— И ты знаешь, – говорит Таслим, кривя губы.

— Да, – отвечаю я, глядя на него снизу вверх. – Своего врага надо знать в лицо.

— И почему же я твой враг? – спрашивает он, подходя ближе.

Я немного отстраняюсь от такой внезапной близости, слегка пошатнувшись, и Ройс протягивает руку, чтобы поддержать меня. Вот только когда он берет меня за предплечье и ненадолго задерживает свою руку, у меня по коже бегут мурашки. Ничего такого, просто я не привыкла, чтобы ко мне прикасались, вот и все.

— Лучший студент-спортсмен года получает деньги, а мы с тобой боролись за это звание, – говорю я.

— Ты только что пошутила, Чан? – спрашивает Таслим, вытаращив глаза для пущего эффекта.

— Возможно, – говорю я, отвлекаясь на то, как в его глазах отражается золото уличных фонарей.

Невольно мой взгляд падает на его губы, которые находятся прямо в поле моего зрения. Его слегка приоткрытый рот…

Полный бактерий. Полностью покрытый слюной. А затем я мысленно перечисляю известные мне факты о полости рта: «Слюна содержит такие ферменты, как амилаза, лизоцим и липаза, которые способствуют расщеплению пищи. По сути, пищеварение начинается во рту. И если язык Таслима попадет к тебе в рот, ты, по сути, будешь переваривать… О боже, о чем я думаю? Что, черт возьми, со мной не так?!»

С Таслимом тоже явно что-то не так. Дыхание у него поверхностное и вид такой, будто его треснули по башке. Смотрит на меня странным взглядом, словно я или пазл, или пицца – одно из двух. Воздух становится густым, плотным, и в нем висит намерение. Таслим слегка наклоняет голову, и я сглатываю, когда…

— Крыса! – сиреной взвизгиваю я, когда одна из крыс размером с померанского шпица стремительно шмыгнула менее чем в двух футах от нас, мерцая красными глазками в уличном свете.

Я удовлетворена, когда Таслим тоже подпрыгивает. Мы напряженно смотрим, как крыса вразвалочку направляется к поджидающей ее ливневке и исчезает в ней, возможно, чтобы присоединиться к клоуну Пеннивайзу, ее слуге.

— О господи, – дрожащим голосом произносит Ройс.

Я вздрагиваю, и моя душа медленно возвращается в тело.

Что бы это ни было, я благодарна за этот перерыв. Потому что был момент, когда я на самом деле…

Нет. Нет. Это должно быть испарения свинцовой краски или асбеста, которые наверняка содержатся в старом здании, приютившем комедийный клуб. Его давно следовало бы сровнять с землей, если бы не чьи-то жадные ладошки, щедро смазанные для лучшего прилипания банкнот.

Таслим, кажется, тоже взял себя в руки, потому что теперь смотрит на меня так же, как смотрел весь вечер.

— И в чем же твоя проблема? – огрызаюсь я.

— В тебе. Ты – моя проблема, – рычит Таслим.

Он снова придвигается ко мне. Слишком близко. Я сглатываю, взгляд у меня блуждает, глядя куда угодно, только не на его губы.

— Это мое дело, Чан. Держись подальше.

* * *

«Сам держись подальше!» – довольно нахально возражаю я, десять часов спустя. В собственной голове. Первым уроком у нас английская литература. Вообще-то я ее люблю, но сегодня концентрироваться на уроках – безнадежное дело. Мне надо постараться хотя бы не заснуть, поскольку вчера я вернулась домой довольно поздно.