Под звездным дождем - Макс Рейн Страница 31

— Слушай, я с детства за рулем, с закрытыми глазами водить умею. Это ты у меня всю дорогу под ногами болталась.

— Прямо-таки с детства, – хмыкнула Сонька.

— Именно. У нас раньше дача была недалеко от Ратимиры, – рассказывал Кирилл. – Я там ребенком все каникулы и выходные проводил. А там знаешь как… – он стер капельки пота со лба. – За руль садятся, как только ноги до педалей достают. В тех краях без машины как без рук. Туда съезди, сюда, то привези, се. На машинах без ремней безопасности, естественно. На мопедах без шлемов. И без прав. Для местных это норма.

— А у вас там хозяйство было?

— Ничего серьезного, дед только кур разводил. Был моложе, держал еще корову, потом умаялся – продал. Куры не так прихотливы, и на столе всегда есть мясо и яйца.

— А почему вы переехали?

— Так получилось. Родителям хорошее место в Мириславе предложили. У меня мама известный врач. А потом и я в военную академию туда же поступил.

— А-а-а, так ты сейчас там учишься?

— Нет, закончил уже.

— Вы уже давно переехали, – удивилась Сонька, – а я тебя никогда не видела, хотя мы здесь каждое лето.

— Так я особо и не приезжал сюда. Каникулы в Ратимире проводил, там у меня друзья, все дела. А сейчас из-за деда приехал, совсем немощный стал старик, а родители работают.

— А тебе где больше нравится? Там или здесь?

— Ты имеешь в виду Ратимиру?

Соня кивнула.

— Ну ты сравнила, это небо и земля. У нас там настоящая Европа. А тут… – он пренебрежительно махнул рукой. – И люди другие. Здесь… – он замолчал, подыскивая слова. – Что-то огромное и бестолковое, людям не нужно абсолютно ничего.

— Ага, так и живут тут как попало, трудятся на фабриках, на заводах. А у вас там, я слышала, все больше специалисты по природе.

— Воображаете вы много, – буркнул Кирилл.

— А мне как раз нравится, что здесь люди настоящие, не как кто-то.

— Не как кто-то, это кто?

— Ну они свои традиции берегут, свой язык.

— И что в этом хорошего? Живем в одной стране и говорим на разных языках.

— Ну и что? Это их родной язык.

— Но мы же говорим, как ты правильно заметила, на ИХ родном языке, – он сделал акцент на слове «их», – а они на нашем нет. Между прочим, государственном языке нашей страны. Это по меньшей мере странно. А если серьезно, какой ты нафиг рат, если официального языка не знаешь?

— Глупости. Если я выучу китайский, китаянкой не стану. Во многих странах это вообще норма жизни. Вон у Вики мама из Татарстана, это в России, ни слова по-татарски не знает, но культуру своего народа любит, традиции соблюдает. Считает себя татаркой, и все считают, и на ее родине тоже. А язык не знает, потому что среди славов выросла. И так многие, в любой стране таких полно.

Сонька скорчила гримасу.

— И все-таки где-то я тебя видел, – снова напрягся Кирилл, тщетно пытаясь вспомнить, где.

— Ремарк писал, что мы встречаем только тех, кто уже существует в нашем подсознании. Наверное, я где-то там у тебя всплывала…

— Ну, если Ремарк так решил, то обязательно всплывала.

— А у тебя в Ратимире была девушка? – неожиданно спросила Сонька.

— Ага, и не одна, – равнодушно ответил Кирилл.

— А так, чтобы серьезно встречаться?

— Такая тоже была.

— Красивая?

Кирилл странно посмотрел на Соньку.

— А зачем мне страшилище?

— Ну да. Вам, мужчинам, главное – внешность.