Зарождение любви - Ханна Линн Страница 31

— Не обращай внимания, – тихонько пробормотала Джейми, отсчитывая шары. – Верити – адепт стиля тридцатых годов и весьма критично относится к тем, кто следует чуть более современным тенденциям в моде.

— В моде! – презрительно фыркнула Верити – слух у нее, судя по всему, был отменный. – Я тебя умоляю, только не говори, что комбинезон, в котором ты щеголяла на прошлой неделе, имеет хоть какое-то отношение к моде. Если, конечно, ты нарочно не брала пример с викторианских трубочистов.

— Вы же знаете, я приехала сразу с работы, и, кстати, комбинезон очень удобный и практичный.

— Что с того? В твоем гардеробе есть вещи и получше. Я сама их тебе подарила. Взяла бы с собой одежду переодеться.

Джейми закатила глаза:

— Вы играть-то будете? Если нет, меня в пабе ждет пиво. Сид, думаете, я не заметила, как вы передали сигарету Гленнис? Гленнис, у вас ведь гипоксия. Куда вам еще курить?

Сид и Гленнис что-то недовольно пробормотали в дальнем конце зала.

— Ну что ж, начнем? – наконец объявила Джейми.

Игроки радостно вскрикнули, и у Холли вновь свело от улыбки скулы.

Игра в бинго в «Плакучих ивах» совсем не походила на игры, что показывали по телевизору. В телешоу участники сосредоточенно молчали, боясь пропустить свой номер, а потом посреди напряженной тишины вдруг раздавался ликующий возглас «Бинго!», и счастливый победитель принимался яростно размахивать карточкой. Здесь же стоял такой гвалт, что вообще ничего не было слышно: ни ведущего, объявлявшего выпавший номер, ни того, кто уже вычеркнул весь ряд. Все присутствующие, за исключением одной парочки, которая тихонечко просидела весь вечер, держась за руки, наслаждались полной анархией.

— Говорю вам, в этом аппарате нет четверки! А у меня как раз четверка. Как мне выиграть? Я хочу поменять карточку. Я хочу новую карточку!

— Это жульничество! – закричал чей-то голос, когда Джейми объявила очередной номер. – Чистой воды жульничество!

— А ты знаешь, что бинго придумали в Италии? – спросил кто-то другой.

В зале царила полная неразбериха, которая выматывала – и одновременно с тем безумно веселила. Верити, поразившая Холли эффектным появлением, издалека чем-то походила на сову. Она держалась несколько надменно и, в отличие от большинства, воспринимала игру всерьез. Холли с завистью смотрела на ее идеально прямую спину и расправленные плечи. Вряд ли старушка провела бо́льшую часть жизни, согнувшись в три погибели над компьютером.

В середине игры Холли тоже попробовала объявлять номера, но она совсем не знала рифмовки и названия шаров, принятые в бинго, и ее тут же освистали.

— Одного числа недостаточно! Надо говорить «пятьдесят пять, перчатки»!

— Ну что ты делаешь? Ведь в этом же все веселье!

— Двадцать пять, Рождество, – рискнула Холли.

— Нет, нет, нет! Двадцать пять – опять двадцать пять! – закричали старики.

А когда ей сказали, что восемьдесят девять – это «дедушкин сосед», она совсем растерялась. Ведь это даже не в рифму!

— Их просто надо вызубрить, – посоветовала Джейми, вновь занимая место у лототрона – к большому облегчению Холли.

Игра продолжилась в той же суматошной атмосфере. В двадцать минут восьмого в комнату вошла медсестра.

— Пора заканчивать, – объявила она. – Время готовиться ко сну.

— Чепуха! – возмущенно воскликнула Верити. – Самое время зажигать. Где шампанское? Где малиновый ликер? Господи, я даже согласна на диско-шар и техно.