Развод. Последний танец с бывшим - Виолетта Весна Страница 31

— Еще раз медленнее.

Родион повторил.

— Мне нужно проверить со второй позицией, — сказала я. — Только проход. Не добавляй поворот.

— Не добавлю. Можно взять тебя за правую руку на пятом счете?

— Можно. Левую не поднимай выше плеча.

Мы встали на исходные места. На привычной дистанции я автоматически приготовилась к старому движению и заставила себя вернуться к счету. Родион подал руку на пятом счете, не раньше. На шестом я сместилась, на седьмом освободила линию, на восьмом мы остановились.

— Успеваем, если следующий ряд начнет позже, — сказала я.

— На сколько?

— На восемь счетов. Тогда передний ряд уже пройдет диагональ.

— Согласен.

Он отпустил руку сразу после остановки. Не поправил мое плечо и не предложил сделать связку в темпе. Раньше рабочая увлеченность служила ему разрешением на любые изменения: если движение становилось лучше, зачем спрашивать. Я тоже ценила результат выше момента согласия, пока не поняла, что в нашей жизни он действует так же.

— Еще один раз, — попросила я. — Теперь с музыкой. Если скажу «стоп», останавливаемся там, где стоим.

— Да.

Музыка началась с середины фразы. Мы вошли в рисунок. На четвертом счете я почувствовала, что расстояние мало, и сказала:

— Стоп.

Родион замер, не доводя руку до моей ладони.

— Что изменить?

— Начальную точку на полметра вправо. И не ускоряйся перед контактом.

— Понял.

Мы сдвинули метку и повторили. Переход получился простым, почти незаметным. Именно это требовалось: зритель видел, как одна группа сменяет другую, а не работу, которая спасла их от столкновения.

— Записываем, — сказала я.

Родион достал телефон, но сначала уточнил:

— Только схему ног или полный проход?

— Полный. Камеру поставь сбоку, лица не нужны.

Он выполнил и это. Маленькие вопросы не делали его другим человеком. Они показывали, что он способен работать иначе, когда считает границу обязательной, а не обидной формальностью.

Перед уходом Майя показала текст приглашения ученикам. В нем не было слов о спасении школы и просьбы поддержать нас после ухода преподавателей. Указывались цель номера, график, дополнительная нагрузка, съемка и право отказаться.

— Добавь, что роль зависит от уровня подготовки, но у каждого участника будет движение, — сказала я.

— И что итоговый состав утверждается после первой пробы, — ответила Майя. — Иначе человек прочитает приглашение как обещание сцены.

Родион предложил отдельное согласие для тех, кто попадет в рекламный ролик. Майя внесла. Мы отправили приглашение двадцати четырем взрослым ученикам, а не всей базе. Массовая рассылка дала бы больше ответов, но превратила бы участие в соревнование за внимание.

Первые реакции появились через несколько минут. Валентина спросила, будут ли начинающие стоять сзади. Молодая пара могла репетировать только по выходным. Двое отказались сразу, потому что не хотели камеры. Майя ответила каждому без попытки переубедить.

— У нас может не набраться двенадцать, — сказал Родион.

— Тогда сработает запасной вариант, — ответила я. — Добровольность не условие, которое действует только при достаточном числе согласных.

Дома я разложила на полу гостиной листы с именами предполагаемых участников. Сидеть за столом было удобнее, но на полу лучше читались линии. Я оставила проходы широкими, исключила быстрые вращения для новичков и разделила людей по задачам, а не по возрасту. Сильные пары держали центр, начинающие создавали смену рисунка простыми шагами. Никто не должен был изображать неумение ради смеха.