Измена. Попаданка в законе 2 - Тереза Нильская Страница 32

Это женщины границы, мои милые женщины… Или мне уже кажется, чудится, так хочется доброго слова, доброго отношения!

… За мной в камеру пришли после обеда. С начала просто надзиратели предупредили, что прибыл король, осматривает позиции. Заключённые заволновались, приезд короля — большое событие. И неизвестно, кого поведут на суд.

Потом снова пришел очередной надзиратель и сообщил, чтобы подготовилась, что рассмотрение назначено через час.

Я еще раз почистила платье и волосы магией.

У меня ношенное широкое голубое платье, но пусть оно будет в порядке. Чтобы ни было, я должна выглядеть хорошо.

Новость моментально прокатилась по этажу.

— Держись, Голубая Ручка, все получится, — слышала с разных сторон.

Черный Буйвол басил напротив, чтобы не переживала так, дитю вредно, а то уже почти на сносях.

Вот откуда он слова то такие знает? Надо же, мужчины вроде бы, преступники, алюдское тоже не чуждо.

Руся тихонько хныкала, мальчики, а я думаю, что они именно мальчики ее расы, Крепыш и Черныш, что-то ей тихо говорили, успокаивали. Все равно их язык я не понимаю, только интонацию чувствую.

Насильник в камере рядом молчал. Но когда меня вывел хмурый дракан-надзиратель, тот самый, у которого насильник вырвал печенье, предназначавшееся дикобразикам, я увидела перекошенное от злости лицо Кречетова.

Он прижался лицом к решётке и стал кричать:

— Меня с собой берите! Меня первым! Я все знаю! Буду свидетельствовать! Я все королю скажу, я знаю все о ее преступлениях!

Надзиратель-дракан, имени которого я даже не знала, отпустил мой локоть, быстро развернулся и огрел плеткой Кречетова, прямо по морде, прижатой к решетке.

Ну, правильнее сказать, по лицу, но в отношении Кречетова других слов у меня просто не было. Хорошо так огрел, от души, можно сказать. Неужели эта история с печеньем тоже для него многое значила?

Кречетов сполз на пол, взвыв от боли и держась за щеку, а из камер напротив раздались хлопки в ладоши. Надо же, арестантские аплодисменты. Да какие дружные!

Кажется, впервые надзиратели и арестанты были абсолютно едины.

Эта грубоватая поддержка надзирателей и добрые слова заключённых взбодрили меня, заставили уйти от грустных мыслей.

Я остановилась на мгновение около камеры Руси, коснулась ее тревожно протянутой ручки, погладила, посмотрела ободряюще в синие детские глазки:

— Держись, малышка, я вас вытащу!

И пошла, поклонившись в пояс всему нашему этажу, помахав рукой напоследок заключенным, в которых за эти дни я научилась видеть просто людей.

… — Встать, суд идёт! — как знакомо слова звучат…

Только я не в зале, за столом защитников, а за решеткой.

В зал медленно вплывает прямо, а не входит, король Вольтерры, великий Арчибальд Харлоу. Я ведь видела его только мельком в воспоминаниях Ларики о свадьбе с Маркусом.

В красной мантии, с короной, достаточно нарядный. У нас что — открытие бала? Черный цвет более уместен в судах, на мой взгляд.

Следом за ним входят четверо крепких драконов, видимо, охрана. Затем, на расстоянии от них, входит судья Тор Хитроу, в черной мантии, и еще двое помощников. В общем, король со свитой.

А защита где? Ее что, не будет? Да как так-то? Мне все более тревожно.

Проходит еще несколько минут, и в зал входят… защитники. И я замираю, глотаю непрошенный комок во рту, потому что это…