Маринка, хозяйка корчмы - Ульяна Гринь Страница 32

— Что вы тут делаете? Почему вы призраки?

Глупые вопросы, конечно, но что делать? Других у меня нет. Зато я стала свидетелем того, как горничная и повариха обменялись понимающими взглядами, и последняя кивнула. Разрешила, значит. Она тут главная? Ну, наверное, потому что самаястаршая. Горничная изобразила витиеватый реверанс и жестом пригласила меня следовать в зал.

Глянула на повариху. Та подтвердила, мол, иди, иди, и бросила первую котлету в масло на сковороде. Окей. Я пошла вон из кухни и попала в зал, где официант возил по полу мокрой тряпкой. Тряпка и швабра были настоящими, поэтому я с восторгом понаблюдала за пляской одиночного уборочного девайса по грязному полу и поспешила за горничной куда-то туда, где пряталась от меня Любаша в первый раз. И там, в куче каких-то обломков, обгорелых деревяшек, ножек от стульев и лавок, я увидела большую, сколоченную из досок фиговину. Горничная указала на неё. Я взялась за дерево, постаралась повернуть и увидела надпись.

Походу, мой новый скилл языка распространялся и на письменность. Потому что я смогла прочитать на деревяшке надпись.

Корчма «Весёлая Саламандра».

Так-так… Значит, тут был ресторанчик. И что же с ним приключилось? То, что корчма закрылась, это уже ясно, но почему? И почему призраки обслуги остались внутри?

Взяв вывеску, я вынесла её на середину зала и поставила на стулья, прислонив к барной стойке. А неплохо нарисовано, и даже саламандра вполне себе смешная — как будто напилась того самого тёмного крафтового пива. Даже кружка в лапе, и держит её так игриво, будто приглашает войти и отведать…

Мне всегда нравилась мысль заведовать кафешкой или небольшим ресторанчиком. А что? Сама себе хозяйка, меню сама утверждаешь, гостей обслуживаешь, улыбаешься… И все деньги, которые заработаешь, — твои. Но всегда останавливало отсутствие стартового капитала и помещения. Платить за аренду в большом городе сложно, да и конкуренция высокая. И вот в другом мире стоит и пылится огромный дом, где можно развернуться, а его хозяин запрещает туда даже заходить.

Быть может, с корчмой связана какая-то мутная история? В свете призраков это вполне возможно. Как бы узнать?

Я повернулась к горничной и спросила:

— Почему тут всё заброшено? Расскажи, что случилось.

Она посмотрела на меня с недоумением, огляделась. Потом лицо её просветлело, и горничная взмахнула руками, создав пелену густого тумана. Постепенно он сформировался в отдельные фигуры, и я узнала Аллена. Он был немного моложе, чем сейчас, и не такой угрюмый. Рядом с ним появилась молодая женщина. Очень красивая, оченьэффектная — с длинными вьющимися волосами, с крупными чертами лица, которые, как ни странно, делали её ещё женственнее, с большими тёмными глазами, окружёнными веером ресниц. У незнакомки была отличная фигура — не толстая, но и не худышка. Гитарные изгибы, как всегда говорил мой муж. Грудь, попа, узкая талия. В общем, классическая роковая женщина, только совсем молоденькая. Она была одета в шикарное приталенное платье с широкой пышной юбкой, смеялась, кружась, и вела себя очень раскованно.

Что за мадам такая?

Глаза знакомые.

Присмотревшись к призрачному лицу, я поняла, кого мне напоминает эта женщина. Любашу. Это её мать.

Вообще интересно теперь стало!

Я вопросительно глянула на горничную. Она присела в книксене и послала Аллена и его жену танцевать прелестный вальс. Я настойчиво повторила вопрос: