Ведро молока от измены - Анна Былинова Страница 32

– Мать честная! – Наталья хлопнула себя по лбу. – Я – что же? Холодной водой, что ли, поливала? Вот дурная голова! Совсем уже ку-ку… Ну куда это годится?

– А давайте я бак заполню, а вечером вы польете или завтра утром. Хорошо?

Я забрала у нее ведро и принялась наполнять водой ёмкость. Раньше этим занимался Костя, но сейчас это стало делать некому.

После того как вода в ёмкости стала переливаться через край, я поставила ведро. Наталья Степановна поблагодарила меня и повела в дом.

– Я вот – зачем тебя, Глаша, позвала. Помоги мне объявление составить. Хочу эти дома продать, коров, – сказала она, как только налила чай и собрала на стол.

– Как? А вы куда? – спросила я. Для меня это заявление оказалось полной неожиданностью, Наталья Степановна не говорила, что собирается уезжать. Впрочем, возможно это решение пришло совсем недавно.

– Мы с Васенькой в Новосибирск поедем, к моей сестре. Она нам там поможет жилье купить.

Я посмотрела на Васю. Болтая под столом ногами, он макал печенье в блюдце со сметаной и отправлял в рот. Женщина с любовью смотрела на внука.

– Ну хорошо, давайте.

После чая Наталья Степановна велела Васе принести ноутбук, и вместе мы набросали объявление. Выходило, что ей нужно было продать два дома, машину, скот. Я подумала про Костю, который останется ни с чем, когда вернется в деревню. Неважно когда вернется: через год или через пятнадцать. У Кости не было никого – ни матери, ни отца, и мне стало страшно, когда я представила, как он возвращается туда, где ничего его уже нет.

– Вы хотите оба дома продать? А Костя? – тихо спросила я.

Наталья Степановна бросила на меня осуждающий взгляд.

– Этот изверг? Который мою дочь?.. – Голос ее дрогнул, на глазах навернулись слезы.

Я молчала.

– Вася, беги на улицу, поиграй! – женщина протянула руку, чтобы погладить парнишку по вихрастой голове, но тот увернулся и побежал на улицу.

– С Костей нас больше ничего не связывает. Здесь ничего его нету. – холодно сказала она, когда за мальчиком закрылась дверь. Она вытащила из кармана передника платок, промокнула им глаза и, глядя в окно, добавила: – Даже мальчик не его.

– Это как? – не поняла я.

Наталья Степановна грустно усмехнулась и мягко сказала:

– Ты будто, Глаша, не знаешь. Будто не поняла?

Я отрицательно мотнула головой, – нет.

– От Витьки он.

Эти зеленые пронзительные глаза, эта тонкая не деревенская красота. Он же очень похож на Витьку! Как же я сразу не догадалась?

– Потому-то Костя и убил мою Светочку. Не смог примириться с этим. – продолжила Наталья Степановна. – Я потому и хочу уехать отсюда, чтобы эти Шмелевы чего не задумали, понимаешь, Глаша? Кто его знает, этого Витьку? Не ровен час, взбредет ему в голову моего Васеньку забрать, а я же не переживу… Он же у меня один остался. Больше никого. Единственная радость на старости лет…

Наталья Степановна смотрела в окно блестящими испуганными глазами. Она вживую представляла себе, как Васеньку, – ее единственного внука забирают. Бледные губы дрожали, женщина принялась заламывать пальцы. Сердце мое охватило жалостью к ней.

Позже мы с Натальей сходили в администрацию и, распечатав два экземпляра объявления, повесили их на двери местного клуба и на двери сельпо.

У администрации меня окликнула мама и сказала, что задержится на работе допоздна, а потому все домашние дела переходят мне.