Огненные сердца. Все, что осталось от нас - Кира Сорока Страница 32

— Егор, это уже все границы переходит! Верни мне телефон! – не унимается она, сверля мою щеку таким взглядом, что сейчас лицо задымится.

— Отстань, – небрежно отмахиваюсь я.

Изображать беспечный вид становится все сложнее. Сейчас, впервые за два паршивых месяца я чувствую, как пепел вокруг меня начинает тлеть и разгораться вновь. Даже легкого движения воздуха достаточно, чтобы заставить его полыхать.

Я с наслаждением впитываю ее эмоции. Злость, обида, ярость, непонимание. Они такие неправильные. Но такие острые и яркие, что мне пока этого хватает. Хватает, чтобы вновь ожить.

«Зачем ты здесь?» – спросила она пару часов назад.

О, если бы я знал.

Возможно, хочу вновь испытать боль от ее рук. Чтобы навсегда понять, что Алина – не моя девочка, что я ошибся.

Или хочу причинить боль ей. Может, тогда мне полегчает.

Хочу вновь дотронуться до нее. Хочу обнять, впиться в губы…

И мне чертовски страшно. Потому что она по-прежнему обладает неимоверной властью надо мной, несмотря на предательство.

Я, вашу мать, приехал за ней! Думаю только о ней и ни на секунду не могу отпустить ее от себя!

Ненавижу ее!

И она мне чертовски нравится!

Биполярочкой прям несет. Но я не псих, к счастью. У меня даже есть заключение от психиатра, спасибо папочке. На суде он пытался выставить меня невменяемым, ссылаясь на психическое расстройство моей матери. Мол, наследственность. Меня отправили к психоаналитику, а потом к психиатру. Я здоров. Немного эксцентричен, да. Заносчив. Может, даже жесток. Но все эти качества приписали моему возрасту и финансовому состоянию нашей семьи. Безнаказанность вследствие богатства. Эксцентричность, цинизм, жестокость – следствие безнаказанности. Как-то так.

— Если не вернешь телефон, я попрошу Ольгу Абрамовну тебя отсадить! – выпаливает Алина, швыряя ручку на парту.

— Думаешь, меня сильно заботит, с тобой я буду сидеть или нет?

Она поджимает губы. Ответить ей нечем.

Я доделываю тест. Алина смотрит в окно, так и не приступив к своему. Пару минут я скриплю зубами от негодования, а потом придвигаю ее листок к себе. Читаю первый вопрос, ставлю галочку напротив правильного ответа.

Алина отмирает. Выдернув свой листок, комкает его в руке, швыряет за спину и скрещивает руки на груди. Дергаю головой влево-вправо, хрустнув шеей. Ощущение такое, словно она дала мне под дых.

Фак!

Звенит звонок, все поднимаются со своих мест и сдают тесты. Алина неспешно складывает вещи в рюкзак, а математичка выжидающе смотрит на нее.

— Алина? Где твой тест?

— Я плохо себя чувствую, – бормочет она, потупив взгляд. – Можно я в понедельник после уроков напишу?

Ноздри училки недовольно раздуваются, но она сдается. Возможно, у Алины есть некоторые привилегии из-за того, что она довольно долго была на домашнем обучении.

— Хорошо. Напишешь в понедельник.

— Спасибо, – говорит Алина и выходит из класса.

Я иду следом, наблюдая, как она берет под руку свою новую подружку. Таня, кажется. Эта Таня оборачивается, демонстрируя свой интерес к моей персоне. Ее щечки вспыхивают, губки приоткрываются от взволнованного дыхания. Мило. Чертовски мило.

— Егор, наша договоренность в силе? – мурлычет подошедшая ко мне Жанна.

Отмахнувшись от нее, я прибавляю шаг. Меньше всего мне хочется ее внимания. Ненавижу назойливых баб. На сегодня миссия этой девицы закончена. Я обещал Жанне, что, возможно, мы после уроков погуляем, но… Но Алина не ведется на мою провокацию. Или нужен кто-то другой, а не Жанна.