Жуля, я и снежный роман - Ана Ховская Страница 32

Я взяла пакетик чая, положила в чистую чашку и залила кипятком.

— О, Иван, присоединяйтесь к завтраку. Ваш кофе уже остыл, – растянула вежливую улыбку.

Иван вошёл свежий, с зачёсанными назад волосами в чистой футболке и джинсах. Теперь глаза точно определили, что Вадик, хоть и выше, но щуплый по сравнению с ним.

Хм, даже в этом он Ивану уступает.

— Когда вы успели постирать свою футболку? – удивилась я.

— Вчера ночью простирнул, Жень, в свитере жарко, – ответил Иван и протянул руку Парфёнову. – Доброе утро… Иван.

— Ага, Вадим, – не слишком-то церемонясь, ответил тот, пожал руку и демонстративно продолжил есть из общего блюда.

Иван спокойно взял чашку кофе, подпёр арку плечом и сделал глоток.

— Вкусно, Жень, спасибо, – улыбнулся вполне искренне.

Я дежурно растянула губы и, с трудом переводя дыхание, опустила глаза.

Неловко как: его-то кофе был с сахаром.

Покосилась на Вадика.

И этот ещё ведёт себя, как Мамай.

— Так ты, значит, сантехник? – Вадик отхлебнул кофе, не сводя с Ивана взгляда. – И как это – чинить трубы в такую погоду, да ещё в праздники? Наверное, дома ждут не дождутся?

Иван на секунду переглянулся со мной, явно не ожидав такого «доброжелательного» тона, и спокойно кивнул:

— Работа есть работа. Без нас никуда.

Вадик хмыкнул, покрутил в пальцах вилку:

— Ну, так всё починил?

— Вадь, тебе хлеба подать? – вставила я, пристально глядя на Парфёнова с намёком прекратить хамство.

— Лучше чай налей, – ответил тот вроде и вежливо, но как послал.

— Да. Жду возможности вызвать такси, – ответил Иван, не меняя выражения лица.

— А что сразу не уехал? – Вадик приподнял бровь. – Или у тебя тут не только трубные дела?

Я молча отвернулась, сердце колотилось так, что пульсировало в горле, и сердито разорвала чайный пакетик над чашкой. Вся труха высыпалась на дно.

— Жене понадобилась мужская помощь, – уверенно ответил Иван.

А он может дать отпор! Окей, полёт проходит нормально, можно отстегнуть ремни.

Я мстительно прищурилась, залила труху кипятком и с приторной улыбкой подала нерадивцу:

— Чай, пожалуйста!

Вадик недовольно покосился на меня, на Ивана, потом на чашку.

— А сладкое есть что? – процедил сквозь зубы.

Умыли парня, ай-яй, прищемили пипетку!

Я поднялась и открыла банку варенья. Любимые шоколадные конфеты не достала принципиально.

Вадик откинулся на спинку стула, скрестил руки на голой груди и поджал губы, хотел что‑то сказать, но я пресекла его новую попытку нахамить и слишком громко поставила перед ним вазочку с вареньем:

— Сладкое! Ты, кажется, любишь вишнёвое?

Взгляды парней – один колючий, другой спокойный – так и остались скрещёнными над столом. Я мило улыбнулась и потянулась к стулу рядом с собой.

— Иван, сядьте уже и поешьте. Такси не приедет прямо сейчас.

Взгляд Ивана смягчился. Он прошёл к столу, отодвинул стул и спокойно сел. Однако тут же напряжённо вытянулся и замер с таким лицом, будто ему кол в спину вогнали.

— Что случилось? – насторожилась я, пытаясь понять, что с ним происходит: спину схватило или ногу свело.

Иван сузил глаза и медленно, в каком-то напряге в скрюченном положении приподнялся, как будто ему не просто неприятно, а крайне мерзко.

— Что? Обожглись? Вроде кофе остыл… – снова вопросила я и сама поднялась.

— А-а… – в каком-то странном замешательстве протянул Иван и оглянулся на стул. – Кажется, тут что-то…