Любовь в Сочи, мопс и белые ночи - Женя Онегина Страница 32

— Пить хочется, – пожаловалась я просто потому, что захотелось пожаловаться на что-нибудь.

Святослав протянул мне флягу. Вода ожидаемо было теплой. И с тем, что она из реки, я еще могла бы смириться. Нас сразу предупредили, что другой нет, поэтому кипятим и молча пьем.

Но она было теплой!

Я с детства ненавидела теплую воду, а потому закашлялась.

— Весло! – рявкнул Ремизов, и я с ужасом увидела, как оно плавно оказывается в воде. – Алиса! Голову включай!

Стало немножко обидно.

И не потому, что голову включать надо. Надо, согласна. Просто ее так напекло, что мысли все разбежались.

И не потому, что весло ему было жалко, больше, чем меня. В конце концов, я сама на этот поход согласилась.

А потому, что не только я косячила.

Все косячили. Анька филонила, пользуясь повышенным вниманием Миши. Ева тоже гребла вполсилы. Но почему-то Ремизов цеплялся только ко мне!

Весло я поймала.

Он даже и не думал похвалить.

Я тяжело вздохнула, выпрямила спину и продолжила грести.

А впереди загрохотал порог.

— Чалим, – отдал команду наш капитан. – К правому берегу.

Пока все чалили, я сидела на горячем валуне и смотрела на порог. Выглядел он, если честно, пугающе. Темная вода, закручиваясь в пенные валы, разбивалась о камни и падала вниз. Камни казались какими-то незыблемыми. Сотни лет они стояли на пути водного потока, но не шелохнулись. Убранные в скалы берега венчал сосновый бор. На противоположной стороне я разглядела даже небольшой песчаный заход. Никого кроме нас поблизости не было.

Только небо, скалы, река и мы…

Они целовались так искренне, так нежно, что мое сердце в груди заколотилось гулко-гулко, а к щекам прилил жаркий румянец. Было немного стыдно, ужасно неудобно, но я не могла отвести от них взгляда. Миша, раздетый по пояс, в штанах, закатанных до колена, прижимал к себе Аню. Она едва доставала ему до плеча. И он наклонил голову, чтобы поймать ее губы своими. Вокруг сновали люди, ребята вытаскивали на скалистый берег байдарки, Никита с визгом носился по воде, его с громким лаем преследовал Воланчик, а эти двое целовались так, будто кроме них не осталось никого в целом мире.

— Кажется, мы с тобой страдаем не зря, – усмехнулась Ева, а я моргнула и удивленно уставилась на подругу. – Анька потащила нас в поход, чтобы забыть о громадной дыре в сердце. Что-то мне подсказывает, что она о ней забыла.

— Мы вернемся в Москву, и через пару дней в ее сердце окажется новая дыра, – заметила я. – Миша, конечно, мил. Но не слишком ли все быстро?

— Алиса, ну нельзя же быть такой… такой…

— Черствой? – подсказал Ремизов и подмигнул мне. Откуда он вообще взялся? Только что был на воде!

— Вот точно! – обрадовалась Ева. – Ты сухарь, Алиса! Я всегда это знала!

— Это я сухарь? – возмутилась я.

— Ну не я же! – заявила Ева, хотя тут бы я поспорила.

— Девчонки, не ссорьтесь! – призвал нас к порядку Святослав. – Почему бы просто не порадоваться за подругу?

Мы обе не нашлись с ответом. Катя позвала нашего капитана, и он поспешил к ней на помощь.

Аня с Мишей тем временем прекратили целоваться, и подруга направилась к нам. Не сговариваясь, мы с Евой подняли вверх большие пальцы. Анька закатила глаза.

— Миссия выполнена? – уточнила я.

Ответить она не успела, потому что Ремизов скомандовал общий сбор. Я с неохотой слезла с насиженного места и следом за девчонками стала спускаться к реке.