Унесенные морем - Бет О'Лири Страница 32

— Ты как персонаж из детской телепередачи, – замечает Зик, разглядывая принесенные мной предметы и прижимая к себе одной рукой сломанный каяк. – Как думаешь, у Юджина может быть сотрясение мозга? Он как-то притих.

Закончив проделывать дырки в крышке обувной коробки, я наклоняюсь вперед и приглядываюсь к птице. Она пялится в никуда, но разве это не обычное занятие для птиц? Как понять по лицу птицы, что она отдыхает?

— С ним все в порядке, – твердо заявляю я.

А вот Зик явно замерз, и это меня беспокоит. У него уже начинают синеть губы.

— Ты сам как? – интересуюсь.

— Немного холодно, а так ничего.

Я потею в своей футболке с длинным рукавом: сначала здесь было зябко, но сейчас солнце нагревает палубу, и море окрашивается в более глубокий, чистый оттенок синего. Кажется, что вода должна быть теплой, – видимо, Зик тоже так думал, прежде чем прыгнуть.

— Держи, так будет проще взять его в руки.

Вытянув руку над головой, Зик ловит полотенце, потом нежно заворачивает в него Юджина, который хлопает крыльями и издает одинокий, тихий «кар». Мне кажется, это плохой знак. Если бы я была птицей и гигантский человек попытался бы завернуть меня в полотенце, я бы протестовала немного сильнее.

— Ладно. Хм. Не думал, что на этом этапе мне будет так не хватать рук, – натужно говорит Зик, задрав колено и пытаясь вскарабкаться на сломанный каяк. В такой позе он напоминает мне паука, стремящегося выбраться из водостока.

Это был последний пункт нашего плана, который мы записали в блокнот и снабдили схемами. Теперь я понимаю, что он нам особо ничего не дал, кроме ощущения какого-то контроля над ситуацией, зато я выяснила, что победила бы Зика в игре в ассоциации.

Он все пытается забраться на каяк, хватается за ограждение, потом едва не выпускает из рук Юджина и снова плюхается в воду. Такое ощущение, что я смотрю шоу «Последний герой». Мне даже не верится, что он это делает. Мышцы плеч и пресса бугрятся, когда он пытается удержать равновесие, – как ни странно, мне это кажется одновременно сексуальным и безрассудным, и я поневоле начинаю улыбаться.

Перевешиваюсь через борт, когда ему удается занять стоячее положение на перевернутом каяке. Балансируя, как серфер на доске, он практически швыряет мне завернутую в полотенце птицу, потом заваливается набок, теряет опору и снова шлепается в море, с размаху ударяясь о воду животом.

Смеюсь, прижимая к груди забрызганное полотенце. Ветер шевелит выбившиеся из прически волосы и холодит ноги в тех местах, куда попала морская вода. От этого немного истерического хихиканья что-то на мгновение открылось внутри меня, подобно раковине моллюска, и нечто неведомое вырвалось на свободу.

Я засовываю Юджина в обувную коробку, а Зик тем временем взбирается по веревочной лестнице и без сил падает на шезлонг, тут же насквозь промочив его синее в полоску покрытие. Я не сразу оборачиваюсь, занятая осмотром Юджина, словно возомнила себя ветеринаром, специализирующимся на чайках. Клюв: на месте, ровный. Крылья: да, два. Когти: пугающе острые.

Когда я поворачиваюсь и вижу лицо Зика, у меня все внутри переворачивается.

— Ты как? – встревоженно спрашиваю.

— Прекрасно, – отвечает он, но его грудь тяжело вздымается, а лицо осунулось.

Осознание реальности по капле возвращается ко мне: мы застряли посреди моря, в кошмарной водной пустыне, и если погода испортится до того, как нас спасут, если станет холоднее…