Развод с генералом. Больше не подчиняюсь - Виолетта Весна Страница 32

— Мотивация не потерять ее окончательно из-за собственных привычек. Вернуть — это слово для вещей или территорий. Есения не вещь и не территория.

У меня перехватило дыхание.

Фраза была правильной. И страшно поздней.

Мира не стала комментировать. Только кивнула:

— Тогда поехали. И чем меньше романтических прозрений на парковке, тем лучше для оперативной обстановки.

Кира впервые за день почти улыбнулась.

Дальше все произошло быстро и буднично, как часто происходит с важными вещами.

Мы доехали до небольшого апарт-отеля на тихой улице рядом с медицинским центром. Не ведомственное жилье, не квартира знакомого, не место, которое можно было найти через систему «Гранита». Контакт Демьяна оказался бывшим следователем по фамилии Рогожин, теперь работавшим в частной безопасности для нескольких юридических фирм. Мира проверила его при нас, поговорила по телефону с коллегой и только после этого согласилась, что Кира может остаться там на сутки.

Кира передала Мире копию заметки Павла для хранения в запечатанном конверте. Не оригинал. Но уже что-то.

Перед тем как зайти внутрь, она остановилась рядом со мной.

Демьян разговаривал с Рогожиным у входа. Мира проверяла документы на стойке. Мы с Кирой оказались на несколько секунд в стороне.

— Я должна сказать вам одну вещь, — произнесла она тихо. — Не по делу. Лично.

Я напряглась.

— Если это снова про то, что Демьян мне не враг, я услышала.

— Не совсем. Я не знаю, каким он был с вами дома. Я видела только человека, который умеет действовать быстро и жестко. Вчера он действительно пытался меня защитить. Между нами ничего не было и нет. Он ни разу не дал мне повода думать иначе.

Слова, которых я вчера хотела добиться, сегодня почти не принесли облегчения.

— Спасибо, что сказали.

— Но не доверяйте ему полностью.

Я посмотрела на нее.

Кира сжала ремешок сумки.

— Не потому, что он плохой. Потому что он привык ставить цель выше чужого права знать. Иногда такие люди спасают. Иногда ломают то, что спасают, просто не замечая силы в руках.

Я молчала.

В этой фразе было больше правды, чем в любых оправданиях.

— Берегите себя, — добавила Кира. — И если найдете в документах фонда фамилию «Артемьев», сообщите Мирославе. Павел отмечал ее отдельно, но я пока не понимаю почему.

— Артемьев? Кто это?

— Не знаю. Возможно, посредник. Возможно, человек из бухгалтерии подрядчика. У Павла рядом стоял вопросительный знак и дата завтрашнего числа.

Она ушла внутрь, оставив меня с новой фамилией и ощущением, что земля под ногами стала еще менее надежной.

Демьян подошел через минуту.

— Что она сказала?

Я посмотрела на него.

Еще вчера я, возможно, пересказала бы все. Потому что мы муж и жена. Потому что так правильно. Потому что он лучше знает, что с этим делать.

Сегодня я сказала:

— Личное.

Он понял не сразу. Потом кивнул.

— Хорошо.

Мы стояли у входа в апарт-отель. День был серый, мокрый, с низким небом и обычным городским шумом. Мира уже махнула мне из машины, поторапливая.

Демьян не пытался удержать. Только спросил:

— Ты правда поедешь к врачу, если станет хуже?

— Да.

— Я могу порекомендовать...

— Не надо. У меня есть свои врачи.

Он замолчал.

Я увидела, как трудно ему не спорить. Почти пожалела. Потом вспомнила, что жалость к его трудностям слишком часто заменяла мне заботу о себе.