В Рождество звезды светят ярче - Софи Жомен Страница 33

Шел бы он куда подальше со своим естественным оформлением!

Он улыбается обеим оформительницам и, прежде чем уйти, наносит последний удар:

— Так или иначе, вы проделали неплохую работу, однако неделя еще далеко не завершилась. С завтрашнего дня надо будет ускориться. Хорошо проведите вечер, примите теплую ванну, по-моему, на четвертом этаже продаются ароматические свечи…

Агата и Жозефина, разинув рот, провожают его взглядом.

— Он упомянул ароматические свечи, или это мне приснилось? – спрашивает Жозефина.

— Не приснилось. Знаешь, куда он может их себе засунуть?

— Прекрати, у меня богатое воображение!

А у Агаты – преступные намерения…

Она собирает свои вещи и смотрит в сторону лестницы, по которой спустился Артман. Он предлагает игру? Отлично, она согласна.

Назавтра Агата появляется в «Галерее» нарядная и накрашенная, с улыбкой до ушей. Она пробежалась по отделам и для всех коллег нашла доброе словечко, а потом, все так же с улыбкой, взялась за дело, оформление балкона третьего этажа серебристыми украшениями, иногда даже напевая себе под нос.

Вот уже три часа, как Жозефина и ее коллеги, которых она привлекла для помощи, никак не поймут, что за муха ее укусила. Наконец, устав от ее улыбки и радостных интонаций, ассистентка хватает Агату за локоть и тянет в уголок рядом с примерочной.

— В чем дело?

— Ты о чем? – спрашивает Агата с невинным видом.

— Что ты затеяла? Что за улыбочка, почему ты вся сияешь? Переспала с семью гномами, и теперь песня – твое подспорье в труде? «Не можешь петь – тогда свисти, пока не убран дом»? Надеюсь, ты хотя бы обойдешься без свиста.

Агата спрашивает с улыбкой:

— Ты видела сегодня утром патрона?

— «Безрукого Артмана»? Да, столкнулась с ним на входе. Какая здесь связь? Зачем ты валяешь дурака?

— Терпение, Жозефина, терпение! Вернемся к работе, эти чертовы украшения не повиснут сами.

Две женщины работают дальше. Жозефина по-прежнему озадачена, Агата по-прежнему сияет.

Через двадцать минут, меньше чем за час до обеденного перерыва, появляется, наконец, Александр Артман, решивший проинспектировать трудовой процесс.

— Дамы и господа, добрый день. Рад видеть, что вы продвигаетесь вперед гигантскими шагами. Не сомневаюсь, что вы достигнете поставленных нами целей. Радостно видеть, как будущие «Феерии» обретают форму.

Повернувшись к Агате, он продолжает с плохо скрываемой иронией:

— Особенное удовольствие – наблюдать радость и усердие некоторых среди вас. Мадемуазель Мурано, сегодня вы неотразимы.

Агата изображает надувшуюся девочку.

— А вчера я не была неотразимой, месье Артман?

Жозефина наблюдает за реакцией коллег, колеблющихся между непониманием и сильным смущением. Что задумала ее начальница? Операцию «соблазнение»? Не хватало только начать хлопать ресницами, как Белоснежка!

Александр Артман одобрительно смеется и торопится уточнить, чтобы не ударить в грязь лицом:

— Не хочу показаться нелюбезным, мадемуазель Мурано, просто подчеркиваю контраст между вашей сегодняшней жизнерадостностью и вашим же легким раздражением вчера.

Жозефина стискивает зубы, она ждет от Агаты резкого ответа, но вместо этого слышит:

— Верно, вчера у меня было ворчливое настроение, месье Артман, и, вернувшись домой, я поспешила последовать вашему гигиеническому совету. Перед этим я позанималась спортом, что тоже пошло мне на пользу. Ничто так не прочищает мозги, как полчаса зумбы!