Потерять горизонт - Юлия Резник Страница 33

Как я вообще до такого, блядь, докатился?

— А как же «не пью, не курю»?

Я медленно поворачиваю голову и нарываюсь прямо на смеющийся взгляд докторицы, у которой давеча был на приеме. Только же ее мне не хватало для полного счастья, да?

— Плохой день, — пожимаю плечами.

— Плохие дни как раз и приводят сюда, — она кивает бармену. — Джин с тоником, пожалуйста.

Ныряет в сумочку, чтобы что-то достать. Наши бедра соприкасаются.

— Результаты анализов будут завтра, — говорит она, будто между прочим. — Наверняка они поднимут вам настроение.

— Вряд ли. Я и так знаю, что дело не во мне.

Нет, однозначно, на трезвую голову мне с этим сейчас не справиться. Махом опорожняю стакан и велю повторить. В желудке растекается приятное тепло. То ли с непривычки, то ли от голода хмелею быстро.

— Выходит, проблемы все же у вашей жены?

И нет, я не сразу ей свои беды выгрузил. На тот вопрос я промолчал. Но по мере того, как повышался градус, все сильней закипали эмоции. Ну и в какой-то момент им просто понадобился чертов выход. Слово за слово…

В общем, хрен его знает, как я в ту ночь оказался в ее квартире.

Глава 10

Дана

Находясь между сном и бодрствованием, не сразу понимаю, что телефон действительно звонит. Вскакиваю. Голова кружится. Ни капли не сомневаясь, что это Герман, хватаю трубку. Но звонит вовсе не он, а мамина соседка, которой я перед отъездом на всякий случай оставила номер.

— Мне очень жаль, Дана. Но ты сама понимаешь, это был лишь вопрос времени.

— Да, — ошалело шепчу я в трубку, пытаясь как-то осознать, что моей матери больше нет.

— Возиться в морге с ней долго не будут. Им оно на кой? Я пройдусь по соседям, какую-то копеечку соберу, но…

— Деньги не проблема, — хриплю.

Соседка еще что-то говорит. Но ее слова проходят мимо, скользя по поверхности сознания, и совершенно не проникают вглубь. Умерла — это же про кого-то другого? Про стариков там или…

— Мы не знаем, сколько она так пролежала. Может, день, может, два… Вызвали скорую, но что толку?

Я слушаю, киваю, вспоминаю, что мать вообще-то терпеть не могла врачей. И «всю эту суету», как она ее называла.

— Так тебя ждать? Или нет? Билеты, поди, дорогущие…

Растираю переносицу. Лидия Петровна права. Наверное, это было ожидаемо. Так почему я оказалась совсем к тому не готовой? Сажусь. И опять встаю. В теле появляется странная ватная тяжесть. На том конце связи от меня ждут каких-то распоряжений, а я вообще не могу собраться.

— Да, конечно. Кхм… Прилечу первым же рейсом. Что еще? Я по этому номеру могу скинуть деньги на расходы? Да? Отлично. И спасибо вам, что вообще этим занимаетесь.

— Ну, что ты, Даночка! Все же мы под богом ходим. Уж как не любили мы Ирку за пьянки, а жалко бабу, как ни крути… Молодая же совсем. Тебе это сколько?

— Двадцать пять.

— Ей, значит, немного за сорок. Ужасно, говорю же.

Прощаемся, потому что говорить больше не о чем. Первым делом перевожу Лидии Петровне деньги с припиской «на похороны». Тупо на нее пялюсь. Тру глаза, трясу головой в нелепой надежде, что это — кошмарный сон. Но нет, где там?

Надо позвонить Герману! Он точно знает, что делать. Пальцы сами находят его номер. Гудки идут один за другим. Но он не берет.

Я пробую еще раз до него дозвониться. И еще. Телефон, будто издеваясь, продолжает гудеть. В душе поднимается бессильная злость. Конечно. Так всегда, когда он нужен — хрен до него дозвонишься. Да, я понимаю, у него такая работа. На высоте, на которой Герман летает, связи, конечно, нет. Да и в целом там не до разговоров. В глубине души я даже, наверное, понимаю, что неправа. Но это понимание сейчас не имеет никакого значения.