Любовь Сурового - Валерия Ангелос Страница 33

Наши короткие созвоны и разговором назвать нельзя. Я выпаливала что-то поспешно, почти сразу отключала вызов, чтобы меня не вычислили.

Теперь же общаться тяжело. По другой причине.

Но я делаю над собой усилие. Не сразу, но это помогает. Даже позволяет перенестись в другое время. Туда, где я еще не была женой Айдарова, где я вообще ни за кого замуж не собиралась.

И создается иллюзия, будто все нормально.

Когда я сбежала, то мелькала мысль, что Айдаров мог бы жениться на моей сестре. Как планировал изначально. И возможно, забыл бы про меня.

Однако этого не произошло.

Прощаюсь с мамой, обессиленно присаживаюсь на диван рядом. Смотрю на свое обручальное кольцо.

Почему именно я?

Зачем он остановил выбор на мне в последний момент?

Моя сестра была бы с ним счастлива. Так мне кажется. Потому что она о чем-то подобном и мечтала. Роскошная жизнь. Никакой работы и учебы.

Теперь об этом бесполезно думать.

Набираю ванну. Очень долго лежу в ней. Потом стою под струями душа, окончательно потеряв счет времени.

Тело ноет. Мышцы судорожно напряжены. Между ног до сих пор саднит. И как бы я не старалась прогнать все лишние мысли, ничего не выходит. Перед глазами кадры мелькают, а в ушах звучит хриплый голос.

Жар мужского тела. Тяжелое дыхание. И ощущение того, что Айдаров проникает в меня, тоже никуда не девается.

Как бы сделать так, чтобы завтра никуда не ехать?

Проваливаюсь в тревожный сон, а на утро особенно четко понимаю, что не могу снова отправиться в клинику.

Нет, нет. Не в этот раз. Не после того, что было.

Когда Медведь поднимается за мной, встречаю его в плотном банном халате. Растрепанная. Намеренно не привожу себя в порядок.

Он сосредоточен на экране своего мобильного.

— Идем, — бросает автоматически.

Разворачивается, даже не глянув.

Но потом замечает, что-то не то, отрывает взгляд от дисплея и хмурится, наконец, увидев меня.

— Я не могу поехать, — говорю, качаю головой. — Сегодня — не могу.

Медведь убирает телефон в карман. Мрачнеет, теперь не отводя глаз от моего лица.

— Мне нездоровится. Видимо, заболела, — прибавляю. — Знобит. Лучше останусь дома. Вдруг это все-таки какой-то вирус.

— Ты правда думаешь, что меня это волнует? — холодно спрашивает он.

— Нет, — отвечаю, нервно сглотнув. — Просто объясняю. Почему не смогу сегодня поехать в клинику.

— Думаешь, мне это интересно? — бросает Медведь с плохо скрываемым раздражением. — Можешь ты или нет. Это не важно.

— Я…

— Ты поедешь, — обрывает жестко. — Собирайся.

Он бросает взгляд на свои наручные часы, хмурится еще сильнее.

— Мы и так опаздываем, — добавляет. — Давай. Без фокусов. Жду внизу.

Медведь выходит, а мне остается лишь закрыть дверь и сжаться в комок.

План проваливается.

Конечно, сначала мелькает мысль, что я могла бы больше обрисовать свое состояние. Сказать, что у меня температура, например. От нервов она у меня сейчас и правда может быть.

Но… ему без разницы.

По его реакции, по всем тем словам и выражению лица становится очевидно, что меня в любом случае доставят к Айдарову. Потому что Айдаров так хочет.

19

— Почему так долго? — резкий вопрос заставляет вздрогнуть и застыть на пороге палаты.

Взгляд у Айдарова потемневший. В глазах горит нетерпение, которое не предвещает мне ничего хорошего.