Развод в 42. Верни меня, мой генерал - Элен Блио,Полина Измайлова Страница 33

— Кого? Невесту?

— Лану твою…

У меня было не так много времени.

Я доехал до того самого города. Сходил к нашей квартире – она так и стояла, пустая. Зашёл… лучше бы я этого не делал.

Словно заживо с меня сняли кожу.

Она тут была. Ходила.

Вот здесь, на подоконнике любила сидеть. Говорила, что хочет туда плед и подушки, я обещал купить. Не успел. Там же мы занимались любовью. Она сидела обнажённая, обнимала меня своими длинными ногами, выстанывала моё имя.

Мне не хотелось жить.

Смысл?

Но и сдохнуть я не был готов.

Я воспринимал жизнь как наказание.

Кару за то, что не уберёг.

Жизнь без чувств. Без будущего.

Сходил для проформы в органы. Еще раз удостоверился, что гражданка Лапина Светлана Владимировна погибла в автокатастрофе. Водитель фуры не справился с управлением, и… Дед её умер в том же году. Мать позже.

Вот так. Жили были Лапины и нет Лапиных.

А Соболи пока небо коптят.

Но тоже… без будущего.

Почему я винил свою родню? Это же было иррационально? Какое они имели отношение к…

Почему-то Зверев упорно продолжал считать, что имели.

— Надо частника, частного детектива, Соболь.

— Зачем?

— Чтобы лапочки твоей бабули не дотянулись.

Я нанял. И уехал снова на контракт.

Йемен.

Там был разговор с психологом.

Не сразу.

Через пару лет.

Когда частный детектив нашёл ровно ту же информацию, что и я…

Я сказал Зверю – всё, баста.

Он хотел возразить, но… его отправили в Сирию.

А я… я сидел себе тихо, сторожил покой Йеменской арабской республики.

Корпус у нас был скромный, незаметный, много наёмников иностранных. Наши тоже были – медики, психологи.

Психолог – женщина, не заинтересованная во мне как в мужчине, но заинтересованная как в пациенте слушала, задавала вопросы.

— Вы ведь сами не хотите, чтобы она вас отпустила?

— А зачем?

— Чтобы жить дальше.

— Я живу.

— Вы не живёте. Жить – это другое. Жить – это любить здесь и сейчас.

— Я люблю.

— Её нет. Вашей Ланы нет… сколько уже лет? Пять? Семь?

— Восемь…

— Вот! Восемь лет своей жизни вы подарили памятнику.

— Но если я не могу?

— Всё вы можете. Просто не хотите.

— Не хочу.

— Вы думаете, я не понимаю? Понимаю. Хотела бы я, чтобы меня так любили? Наверное да. Или нет. Это… это больно для всех.

Я усмехнулся. Для кого, для всех? Ланы нет. Давно нет. Её близких тоже нет. Нет никого, кто помнил бы её хорошо. Даже подруги, уверен, забыли. И что?

— Поймите одну вещь, Саша, ваша любовь к ней – она ведь всё равно останется с вами! Никуда она не денется! Просто вы будете жить дальше. Любить. У вас такая прекрасная генетика, вам обязательно надо стать отцом.

Надо…

Кому надо?

Иногда, глядя на своих родных я думал, что им не стоило размножаться…

Потом меня снова вызвали в столицу.

Дед умер.

Глава 19

Глава 19

Деду было семьдесят восемь.

Теперь я был виноват в том, что не позволил ему понянчить правнуков.

— У вас могли бы быть правнуки. – сказал я твёрдо, спокойно.

— Ты одержим, Алекс, тебя надо было лечить… еще тогда. Подумать только, какая-то девица с непонятным прошлым.

— Хватит. Закрой рот, пожалуйста.

— Как ты со мной разговариваешь? Можно подумать, это я виновата!

Бабуля была в ударе.

Всплеснула руками театрально собрав их в замок, слезу пустила.

Ей было тогда семьдесят пять. Выглядела прекрасно. В отличной форме.

В черном костюме «Шанель».