Развод. Последний танец с бывшим - Виолетта Весна Страница 33

— От репетиций отказываться нельзя, — ответила я.

— Тогда один номер тоже не помещается.

Родион закрыл договор гостей.

— Можно попросить отсрочку остатка до выплаты билетного сервиса.

— И увеличить обязательства после вечера, — сказала я.

— Да. Это не предложение брать. Это доступный вариант.

— Он дает сильный центральный номер и убирает риск ансамбля.

— Риск исполнения — да. Финансовый добавляет.

Я вернулась к записи их второго танца. На сцене он выглядел бы безупречно. Зрители получили бы профессиональный уровень, афиша — известные имена. От нас потребовалось бы только перечислить деньги и встроить два выхода.

— Проверим ансамбль, — сказала я. — Если за час не соберем основной рисунок, вернемся к одному номеру гостей.

— До шести, — напомнила Майя.

— Участники придут в два.

— У тебя индивидуальное в четырнадцать, — сказал Родион.

Я открыла расписание. После всех замен собственный день перестал помещаться в памяти.

— Перенести нельзя?

— Можно спросить ученицу. Она согласна на три, если получит сообщение сейчас.

— Ты уже спросил?

— Нет. Увидел пересечение десять минут назад.

— Я напишу сама.

Ученица согласилась. В два в зале собрались восемь человек: четыре из моей взрослой группы, две пары Алексея и Марии. Мы заранее предупредили, что это проба и участие не гарантируется. Родион поставил на полу временную разметку, Майя снимала прогон с дальнего угла.

— Никаких сложных связок, — сказала я. — Мне нужно увидеть, держите ли вы линию, расстояние и направление без постоянного подсказчика. Если нет, это не оценка вашего умения танцевать. Просто программа требует другого состава.

Валентина Степановна подняла руку.

— А художественная задача какая?

— Переход между теми, кто давно выступает, и учениками, которые пришли во взрослом возрасте.

— Нас поставят рядом, чтобы сильные выглядели еще сильнее?

— Нет. У каждой линии своя задача.

— Пока я вижу, что мы выходим после детского блока, проходим восемь счетов и освобождаем сцену профессионалам.

Я посмотрела на схему. Формально она преувеличивала. Начинающие оставались еще на два рисунка и участвовали в общем повороте. По смыслу была права: они создавали фон, на котором сильные пары забирали центр.

— Сначала проверим движение, — сказала я. — Потом обсудим роль.

— Роль уже есть, если движение придумано.

В зале стало тихо. Остальные участники ждали, соглашусь ли я обсуждать постановку с человеком, которого пригласила на пробу.

— Хорошо, — сказала я. — Что вы предлагаете?

— Пока ничего. Я не постановщик. Но если задача показать, зачем существует школа, то странно выводить нас убрать сцену перед теми, кто и без школы выступал бы.

Родион стоял у колонок. Он не вмешался и не попытался защитить мою идею от критики.

— Проверим первую версию, — сказала я. — После прогона изменю смысловой центр, если замечание подтвердится.

Валентина кивнула.

Мы начали. На первых восьми счетах второй ряд опоздал. На следующих двое слишком широко разошлись и вытеснили пару Алексея к кулисе. Когда профессиональная линия вышла вперед, начинающие действительно исчезли из внимания. Они продолжали двигаться, но зритель смотрел туда, где были скорость и техника.

Я остановила музыку.

— Валентина Степановна права. В этой версии вы обслуживаете чужой выход.