Отец жениха. Запретный контракт - Ира Далински Страница 34

— Как тебя зовут, солнышко? — мой голос прозвучал хрипло, глубже, чем обычно. Я оттолкнулся от двери и сделал к ней шаг.

Она отступила, прижалась к краю стола, забормотала что-то.

— Я… извините…

— Какая ты красивая, — вырвалось у меня искренне, почти с болью.

Я был пьян, да. Но я не ослеп. Её красота была не оглушающей, а скорее ранящей. Той, что бьёт точно в сердце, тихо и без предупреждения. Я подошёл ближе, поднял руку, коснулся её плеча. Она вздрогнула, как раненая птица.

— Не бойся.

Мои пальцы сами собой вплелись в её волосы. Шёлк. Медный, живой шёлк.

— У меня ещё не было рыжих, — пробормотал я, и это была правда. Всё, что было в моей жизни до этого момента, померкло. — А ты такая яркая… такая… солнечная. Засветила мне всю эту темноту.

— Пожалуйста, отпустите, — её голос дрожал, в нём звенел настоящий, животный страх. — Я сюда не для этого пришла. Я жду…

— Как это не для этого? — я искренне не понимал.

Кто, кроме как «для этого», мог бы оказаться в моём кабинете, в темноте, в такую ночь? Мой пьяный разум отказывался принимать другие варианты. Я притянул её чуть ближе, чувствуя, как маленькое тело напряжено до предела. Вдохнул запах её кожи у виска.

— Не волнуйся. Я хорошо заплачу тебе. Ты мне… очень понравилась. Ты новенькая? Никогда ранее тебя не видел.

Она пыталась вырваться, слабо, беспомощно.

— Нет! Вы не понимаете…

Правда. Я уже ничего не понимал. Только желание. Острое, как голод, и тёплое, как этот коньяк внутри. Я наклонился и прикоснулся губами к её щеке. Потом, не знаю, что на меня нашло — может, эта её абсолютная тишина, может, сладкий вкус её кожи — я повернул её лицо и поцеловал в губы.

Её губы были мягкими, неподвижными, затем дрогнули… и на миг ответили. Всего миг. Секунду. Но этого хватило, чтобы мой мир перевернулся.

А потом она рванулась, оттолкнула меня со всей силы и выбежала, растворившись в темноте коридора.

Я остался посреди кабинета, с губой, ещё хранящей её вкус, и с путаницей в голове. Кто это был? Привидение? Галлюцинация?

Утром, с тяжёлой головой и чувством неловкости, я решил, что приснилось. Пьяный бред. Слишком яркий, чтобы быть правдой. И когда через несколько дней я увидел снова рыжую, но теперь холодную, официальную, невестку моего сына — я похоронил ту ночь в дальнем уголке памяти.

И вот теперь. Теперь Лея говорит это. Говорит, что это было наяву. Что это был её первый поцелуй.

Я отстраняюсь, чтобы видеть её лицо. Щёки влажные, но в глазах нет лжи. Только та самая правда, что жжёт меня изнутри.

— Ты испугалась тогда?

Лея кивает, не опуская взгляд.

— Да. Я не понимала, кто ты… Ты был пьян, ты говорил такие вещи… Я думала… — она сглатывает. — Но потом, когда ты поцеловал… это было не страшно. Странно только. Я долго не могла забыть этот поцелуй.

Я, Теймураз Барсов, который всегда всё контролировал, который строил империи на хладнокровии, оказался тем самым пьяным негодяем, который прижал в темноте перепуганную девушку. Её. Лею. Ту, что сейчас доверчиво прижалась ко мне, прося защиты.

Я закрываю глаза, но картинане уходит. Её испуганные глаза в лунном свете. Мои руки в её волосах. Мой поцелуй, который она, оказывается, не забыла.

— Прости, — вырывается у меня одно-единственное слово, грубое, как тёрка. — Я не знал. Я не… я бы никогда…