Пышный размер. Ландыши от босса - Татьяна Новикова Страница 34

— Илья Андреевич, я коротко, — перебиваю, стараясь не рассмеяться от нелепости ситуации, — заберите, пожалуйста, свою женщину.

— Какую мою женщину и где она находится? — уточняет мужчина.

— Людмилу Владимировну. Она у меня в ванной. Тут такая оказия вышла, как бы вам объяснить. М-м-м. Всё-таки коротко не получится.

— Я припарковался, говорите.

И я без лишних подробностей описываю нашу недолгую встречу, а заканчиваю тем, что заперла бедную бухгалтершу среди своих кремов и баночек для тела. И сейчас она, судя по звукам, доносящимся изнутри, разносит мою косметику и выливает шампуни в сливное отверстие. Так сказать, пакостничает понемногу.

Ладно уж, обойдусь без компенсации за причиненный мне моральный ущерб — если он увезет Людмилу куда подальше.

Журавлев давится смехом. Клянусь, он собирался заржать! Потому что голос подрагивает, когда он спрашивает:

— Так куда ехать?

* * *

Людмила так увлечена уничтожением моей косметики, что отвлекается от двери, и я улучаю момент, чтобы подпереть ту стулом. А сама зачем-то прихорашиваюсь, насколько могу в стесненных условиях: поправляю прическу, гляжу на себя в зеркало. Отметив, что мне никогда не сравниться с Людмилой, вздыхаю.

Ну что уж теперь локти кусать. Возможности навести марафет перед приходом Журавлева у меня нет как минимум потому, что вся моя косметика хранится в ванной.

Где, к слову, воцаряется подозрительное затишье.

Эй, она там жива вообще? А вдруг с горя наглоталась зубного ополаскивателя?

Ау! Ответьте!

Прикладываюсь ухом к двери, но различаю только журчание воды из-под крана. Вот что за женщина?! И экологию не бережет, и счет мне выставят астрономический.

Людмила, не вздумай двигать кони в моей ванной! Я тебе этого не прощу!

И тут раздается дверной звонок, который отвлекает меня от неуместных страданий по поводу кварплаты и гибели главбуха.

Илья Андреевич высится на пороге. На лице нет и тени улыбки. Он строг сверх обычного, и мне хочется попятиться, а лучше — тоже где-нибудь закрыться, чтобы не сталкиваться лицом к лицу с генеральным не в духе.

Но как же хорош!

Вот всякий раз бью себя по рукам за такие фантазии, а они всё равно мелькают в голове непристойными сценами. Как он стягивает с себя куртку, как набрасывается на меня с голодным поцелуем, а я ради приличия, конечно, возмущаюсь, но буквально секундочку.

В его темном взоре впору затеряться. Он сложен как греческий бог, а внешне похож на главу итальянской мафии. М-м-м, чистый восторг.

— Добрый вечер, — глупо здороваюсь я. — Проходите-проходите.

Журавлев стягивает обувь — хоть кто-то здесь разбирается в нормах приличия! — а затем безошибочно определяет, где находится ванная комната. Скорее всего, ему намекает на это стул, приваленный к двери.

— Людмила там? — и вновь едва сдерживает усмешку.

Маска безразличия сразу же спадает.

— Ага. Она как-то подозрительно затихла.

Я бы хотела буркнуть что-то в духе «Не смешно!», но, по правде, мне самой хочется хохотать от абсурдности ситуации. Скажите, вы часто запирали в ванной вашего главного бухгалтера, который кидался на вас и обзывался нехорошими словами? Вот и я — впервые.

Журавлев прислушивается, а затем задает мне максимально неожиданный вопрос:

— Вы сами-то как?

— Я? Да нормально. Вы не подумайте, она пришла сюда и… — я запинаюсь, подбирая слово. — В общем, начала скандалить. Уверяла, что вы выбрали меня, а не её. Короче, бред несла. Потом полезла в драку. И я решила, что ванной ей будет безопаснее. Да и мне — тоже.