Шальная императрица (не)против олигарха - Татьяна Бэк Страница 34

Хитрюга сваливает незаметно, а мы с императрицей так и стоим друг напротив друга, не в силах заговорить или хотя бы пошевелить.

— Лев…

— Анфиса…

Начинаем одновременно, и тут же замолкаем. На лице ненаглядной занозы появляется робкая улыбка, и вот мы уже хохочем с ней так, что группка подростков, проходящих мимо, косится на нас подозрительно.

— Я такая дура… – выдыхает самокритично моя рыжая. – Я решила, что ты женат, и что…

— Тсссс… – прикладываю палец к нежным губам, чувствуя, что земля уходит из-под ног. – Моя жена – умнейшая женщина, не смей называть её дурой.

Анфиса хлопает глазами, смотрит на меня непонимающе.

— Шальная императрица! – произношу, впервые на сто процентов уверенный в том, что делаю. – Я хочу предложить тебе свою руку, сердце и даже мозг, который ты так тщательно пытаешься мне взорвать.

Эпилог

20 минут до Нового года.

Осматриваю накрытый праздничный стол, удовлетворённо выдыхаю и наконец-то снимаю фартук. Мы с Марусей потрудились на славу: накрыли пир горой, причём всё сами, своими руками.

Лев несколько раз лично бегал в продуктовый за недостающими ингредиентами, беззлобно ругаясь и сияя, словно начищенный самовар – ему явно нравилось происходящее.

Воспоминание о бывшем муже Олежке всплывает леденящей грязной волной, – он ненавидел семейные торжества, всегда требовал, чтобы праздник мы встречали в ресторане с компанией, словно не желая оставаться со мной наедине.

Всё, Анфиса, успокойся! Это всё в прошлом. Ты закрыла туда дверь, так наслаждайся настоящим!

На секунду закрываю глаза и прислушиваюсь к внутренним ощущениям… И вдруг понимаю, что, пожалуй, впервые я по-настоящему спокойна и счастлива, – нет привычной тревоги, которая постоянно пряталась в закоулках сознания, вылезая в самый ответственный момент; пропало желание всё контролировать, даже то, что контролю не поддаётся.

На губах просыпается робкая улыбка, а затем становится решительнее, шире, когда сзади меня обнимет мой Лев. Хищник, как всегда, подкрался незаметно и теперь полностью оказываюсь во власти его рук и губ.

— Фу, хоть бы ребёнка постыдились! – бубнит Маруся, заходя в комнату и неся с кухни блюдо с румяными пирожками.

— А кто-то меня недавно уверял, что уже она достаточно взрослая, чтобы пользоваться косметикой, и пыталась выпросить у меня помаду! – не остаюсь в долгу и подмигиваю смутившейся девочке.

— Красавицы мои, какие же вы невероятные! Неужели сами всё приготовили? Или заказали весь этот пир, пока я сражался за последнюю банку зелёного горошка? – усмехается мистер Икс, хватая с подноса горячий пирожок.

Мы с Машей одновременно шикает на него, а затем в комнате звучит наш общий счастливый смех, наполняя помещение искренней радостью. Да, эта радость пришла к нам не сразу…

Мне тяжело далось прощание с моим заводом, но я понимала, что продать его было единственным правильным решением… Правильным и для меня, и для предприятия, и для работников. Но, конечно, я сразу заявила Льву, что не буду сидеть дома, и теперь управляла одним из филиалов империи Ядвиги Янтярской, моей замечательной подруги, которой нужен был проверенный и честный человек. Оказалось, даже если трудиться, не разрывая сердце на куски, а душу в клочья  – производственный процесс не останавливается. Поэтому к моему почтенному возрасту я вдруг поняла, что работа должна оставаться на рабочем месте.